Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 50)
– Ты что себе позволяешь, щенок?! – взревел отец Енлик. – Она не твоя!
– Смирись и уйди, брат.
– Не перечь нашей воле, сын, ты снова нас позоришь!
Арлан ещё раз заглянул в глаза Енлик цвета весенней травы.
– Почему он, а не я?
– Он лучше тебя.
Сердце Арлана разлетелось на сотни мелких частиц. Глупый влюбленный слепец. Никто никогда не выбирал Арлана. И Енлик не выбрала.
В семнадцатую зиму Арлана их аул постигла беда – стали пропадать овцы и лошади. А вернувшиеся с поисков мужчины вдруг сообщили, что нашли несколько туш. Они были зверски растерзаны и выпотрошены, но почти не съедены. То были не волки. Вокруг тел обнаружены медвежьи следы. По предположениям недавнее землетрясение разбудило от спячки медведя в горах. И теперь он, ведомый жаждой крови, спустился в поисках еды и вымещения злости. Соседние аулы тоже пострадали от его лап.
На общем совете соседей Шокан предложил выделить отряд, отправить его на поиски хищника, а затем убить его. Предложение поддержали. Собрались только самые сильные и смелые мужчины. Шокан вместе со старшими сыновьями возглавляли поисковую группу охотников.
– Я тоже хочу с вами.
Арлан, полностью подготовленный к битве, выехал к ним, когда те собирались выдвигаться. Родные недоверчиво глянули на него.
– Будешь мешаться под ногами, – фыркнул Абзал.
Байсал кивнул, как всегда поддерживая брата, отец ничего не сказал, а только ударил своего коня в бока и помчался вперёд.
«И он того же мнения».
Братья пустились следом за отцом на своих конях. Где-то неподалёку слышался волчий вой. Это Борихан, он поможет им. Арлан спрыгнул на снег и со всей силой пнул по забору. От такого удара часть перекладин завалилась. Волк хотел было отпустить Бурыла, но вдруг подумал – а пошли они все к Ерлику! Они и их мнение насчёт Арлана. Он хотел поехать на охоту – он и поедет, он достаточно взрослый для этого! Арлан снова оседлал Бурыла и поскакал вслед за отцом и братьями.
Он ехал по следам, пока не наткнулся на разодранный труп лошади. У неё был вспорот живот, отчего внутренности вывалились наружу, а шея растерзана так, что было удивительно, как это голова животного ещё лежала на своём месте. Отряд уже ушёл в горы. Арлан направил Бурыла туда же.
Арлан никогда не видел медведей вблизи, только очень далеко на склонах. Он петлял между елями по следам, напрягая слух, и хотел первым отыскать зверя. Найдёт его и победит. Тогда уж точно все начнут уважать его. Тогда уж точно отец увидит в нём человека! Он больше не будет средним сыном, имя которого никто не помнит.
Дорожки, протоптанные на снеге лошадьми, разветвлялись, охватывая всё больше и больше площади. Но Арлан, решив уйти немного в сторону, вдруг обнаружил то, что другие всадники пропустили: свежие медвежьи следы и немного шерсти, оставшейся на иголках ели. Это точно его добыча! Арлан ехал вперёд и уже почти чувствовал тёплую кровь медведя на своих руках.
Слух уловил шорох. Арлан развернул корпус влево. Оттуда, из-за кустов на него смотрели два волчьих глаза.
– Борихан, – тихо сказал Арлан. – Ты его первым нашёл, да? Оставь его мне.
Борихан был заметно крупнее своих собратьев. От слов Арлана у него на холке встала шерсть, зубы чуть показались в оскале.
– Ты меня не остановишь, – фыркнул Арлан и велел Бурылу двигаться вперёд.
Но чем дальше они заходили, тем беспокойней вёл себя конь – верный признак, что они почти у цели. Пока Бурыл не стал вести себя чересчур шумно, Арлан решил спешиться, привязал коня и дальше пошёл по следам один, осторожно ступая и держала саблю наготове. А когда с неба полетели пушистые хлопья, стало совсем тихо, и следов – почти не видно, воздух вдруг разорвал громкий рык. Арлан только и успел удивиться, что не услышал приближение зверя издалека, как ему пришлось отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от его когтей. Наверное, медведь затаился тут неподалёку и следил за ним. Арлан упал в глубокий снег, сабля выпала. Он стал быстро шарить руками, расталкивая и перекапывая снежные массы. А медведь снова бросился к нему. И да, вблизи он был гораздо больше, чем Арлан себе представлял. Возле морды шерсть слиплась от засохшей крови, а глаза горели от пронизывающей душу ненависти: к Арлану, зиме, к овцам и лошадям, ко всему этому миру.
Арлан нащупал рукоять, откатился в сторону прямо из-под носа хищника и полоснул его по лапе. Зверь взвыл пуще прежнего от боли. Арлан вскочил, скинул шубу и отступил чуть назад, сказав:
– Ну давай, давай. Ты принесёшь мне славу.
Медведь снова кинулся, и Арлану опять удалось оставить неглубокую рану. Он понимал, что это злит хищника всё больше, нужно покончить с ним как можно скорее. Но в какой-то из выпадов тот прыгнул к парню. Он вгрызся бы ему прямо в глотку, если бы перед этим никто не впился в его. Борихан повис на медведе, пока тот выл и пытался скинуть волка с себя.
– Уйди, Борихан! – крикнул Арлан. – Это моя добыча!
Медведю удалось скинуть волка с себя. Тот быстро поднялся на лапы, и прижавшись к земле, скалился, рычал и подвывал, приковывая внимание медведя к себе. Но Арлан снова с криком кинулся на зверя. Большая медвежья лапа полоснула его по груди, Арлан зашипел. Борихан громко завыл, и медведь снова отвлёкся.
– Уйди, говорю же!
Грудь ныла, но Арлан встал. Назад пути уже не было. Либо он, либо медведь. Но зверь всё не давал подобраться к себе ближе. Битва затянулась.
«О, нет, сейчас на зов Борихана придут остальные, и снова отберут то, что принадлежит мне!»
Внезапно медведь ударил ещё раз, удар пришёлся прямо по голове. В ухе, которое приняло мощь на себя, зазвенело, шапка отлетела, Арлан упал на спину, снова оставшись без оружия. А распахнутая медвежья пасть, обнажая все зубы, летела прямо на него. Арлан не мог пошевелиться. Но Борихан напал на медведя со спины. Тот стал мотать головой, пытаясь понять, как добраться до противника, и решил снова встать на задние лапы, а потом упасть спиной. Тихий взвизг. Внутри у Арлана всё похолодело. Медведь поднялся, развернулся и впился клыками в глотку волка, который до сих пор ещё был жив. А теперь…
Кажется, сердце Арлана перестало биться. Он застыл в ужасе и совершенно не мог пошевелиться. Кровь рассыпала яркие алые бусины на снегу, отлетали кусочки тела волка.
Волк не хотел забирать себе славу, он просто защищал Арлана. Арлана, сына своего бауырласа.
Всё было как в тумане. Будто время замедлилось. Арлан слышал только собственное дыхание в ушах. Несколько стрел воткнулись в шкуру медведя на спине. Он взревел, поднялся, развернулся. Всадники возникли откуда-то сзади. Одно копьё воткнулось в медвежью грудь, а потом ещё и ещё. Медведь сотрясал воем весь горный лес. А потом он упал. Его бездыханное тело завалилось прямо рядом с телом Борихана. Воины из отряда кучковались вокруг. Арлан наконец нашёл в себе силы подняться на колени. Ползком он подобрался к волку, уселся прямо в крови вокруг него, протянул трясущиеся руки в какой-то немыслимой надежде.
– Нет-нет-нет, – шептал он. – Борихан… Отец…
Руки были в ещё тёплой крови.
Кто-то грубо развернул его за плечо, а потом в лицо больно ударили так, что Арлан завалился на бок и почувствовал железный привкус во рту, сплюнул. А потом его схватили за грудки и с немыслимой силой подняли.
– Это ты виноват, слышишь?! Ты!
Абзал брызгал слюной, тряс брата изо всех сил и кричал.
– Посмотри, что ты наделал! Теперь ты доволен?!
Какой-то мужчина лежал в постели, а над ним плакала Тогжан. Таких, как он называют живыми мертвецами. Этот мужчина не был похож на отца пяти батыров. Куда-то делся его рост, мускулатура, коричневатый цвет лица и тёмные как ночь волосы. Он скукожился, побледнел и поседел полностью. Дышал слабо и прерывисто. Человек, лишившийся половины своей души, становится таким. Этот мужчина не был похож на отца пяти батыров. Четырёх, ведь одного из них с позором изгнали из аула. Из земель Волков. Никто не смеет принять его у себя. Никто не смеет делиться с ним едой и водой. Потому что для того, кто повинен в смерти бауырласа, для того, кто поставил себя выше своей семьи, наказание одно – вечное одиночество.
Арлан лишился родины. Арлан остался совсем один.
– Я ушёл с позором. Ни один аул в моём улусе теперь меня не примет. Поэтому я один.
Грудную клетку будто стянуло железными прутьями. Он столько времени держал это в себе. Мне хочется как-то поддержать его. Разделить с ним его боль.
– Арлан.
Айдар садится по другую сторону от него.
– Не нужно, – обрывает его Волк. – Я знаю, что совершил непоправимое. Но в глубине души всё надеюсь найти какое-то решение. Хочу искупить свою вину перед отцом, перед родом. Но не знаю, как. До сих пор не нашёл ответа.
Тело и душа мои рвутся к нему.
– Кто ищет, тот найдёт, Волк, – кивает Нурай. – Я уверена, что у тебя получится. У тебя всегда всё выходит лучше, чем у каждого из нас.
Арлан горько усмехается. А я позволяю лишь своей холодной ладони накрыть его кисть. Арлан смотрит на меня.
– Мне жаль, – только и могу тихо сказать я.
Чувствую как он едва шевелит рукой, приподнимая ладонь так, что мои пальцы опускаются вниз, под неё. Я задерживаю дыхание. А потом он тихонько сжимает их своими. Шершавая и мозолистая рука воина почти обхватывает маленькую, покрытую змеиной чешуёй, девичью руку. Почти. Когда, когда я подпустила его так близко к своему сердцу? Но мне хочется сжать его руку сильнее, чтобы он знал, что мы рядом. Что я рядом. Но понимаю, что это перегнуло бы палку. Прерывисто выдыхаю.