Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 48)

– А что же ещё? Одна семья покупает рабочую силу у другой семьи.

– Хм…

– Ты думаешь иначе?

– С одной стороны ты права. Девушка уходит в другую семью. Она выросла в одном доме, где была помощницей, а теперь будет жить в новом. Но любому родителю сложно расставаться со своим ребёнком. Может быть, калым – это выражение благодарности родителям, это символ единения двух семей?

– Всё одно, Волк: нужно заплатить, чтобы кто-то новый появился в твоей семье. Кроме того, у меня нет родителей, которым можно было бы выразить благодарность. – Нурай нарочно изменяет тон голоса, чтобы передразнить Арлана, но он только хмыкает и снова бросает взгляд на меня.

– Не буду с тобой спорить, воровка.

– А ты уже отблагодарил родителей какой-нибудь девушки?

Мы с Айдаром переглядываемся и замираем. В прошлый раз разговор о семье вывел Арлана из себя, Нурай не знает об этом. Но в этот раз вместо бурной реакции он выдаёт только тяжёлый вздох.

– Не думаю, что когда-либо смогу это сделать.

– Почему это?

У меня сердце падает при взгляде на Арлана. Он всегда – это смелость, стойкость, неприступная скала. Но сейчас он такой, что мне хочется быть ближе. В воздухе повисает напряжение, сердце тянется к нему, и я, повинуясь, всё же пересаживаюсь к нему.

– Что случилось? – спрашиваю.

Он долго не отвечает и не смотрит на меня. Айдар и Нурай тоже подсаживаются к нам.

– Я… Остался без семьи.

– То есть как? – удивляется Айдар. – Родители, четыре брата!

– Они живы. Это я. Я сделал кое-что ужасное. Но я не хотел.

Глава 21. Волчонок

– Такие вот дела, Шока́н-батыр.

Мужчина с осунувшимся лицом выглядел устало. Хоть он и приехал из ближнего соседнего аула, но жара в пути измотала его. Все укрылись в юрте. Двое младших детей, Бауыржа́н и Ерасы́л, играли на ковре и шумели. Трое других старших, Абза́л, Байса́л и Арлан, сидели тихо подле отца с серьёзным видом, стараясь вникнуть в его дела. Шокан первым делом попросил жену Тогжан напоить и накормить своего троюродного брата, а потом уже выслушал его рассказ. Не отличающегося особым богатством Есе́на постигла беда: единственную кобылу в стаде вместе с жеребёнком задрали волки, поэтому его семья осталась без молока.

– Мне очень жаль, брат, – кивнул Шокан.

– Выручай, Шокан-батыр. Одолжи одну из своих дойных кобыл.

– Конечно, Есен.

Они оба встали, улыбаясь, протянули друг другу руки, Есен крепко сжал свою и накрыл рукопожатие второй.

– Да будут дни твои долгими, брат!

– Да полно, Есен! Пойдём, покажу стадо. Выберешь любую, что придётся по душе.

Есен, всё ещё кивая и улыбаясь, потянулся за шапкой, надел её.

– Верну её в целости и сохранности, Шокан!

Он ещё раз схватился за руку брата, стараясь выразить всю свою благодарность, но тут почувствовал что-то на своей голове. Что-то шевелилось. Он замер.

– Есен, – забеспокоился Шокан. – Ты бледнее первого снега, что случилось?

Снова шевелится! Есен боялся даже вздрогнуть, и только посмотрел наверх. Шокан не сразу понял, но потом увидел, что шапка брата немного движется.

– Тогжа́н, – обратился он к жене, тоже замерев и не отпуская руку Есена, – саблю.

Женщина быстро сняла со стены оружие мужа, вынула из ножен и бросила ему. Тот поймал его точно за рукоять левой рукой.

– О Тенгри, – заскулил Есен.

– Тише, – серьёзно сказал Шокан.

Все затихли, даже двое младших. Шокан замахнулся и рассёк шапку пополам. Есен тихо взвизгнул, сжался и зажмурился. Верхушка отлетела, а на голове мужчины осталась только меховая опушка. Шокан не увидел никакой нечисти, которая, как он сначала предположил, сидела в шапке брата. Сабля её разрубила? Чтобы убедиться в этом наверняка, он привстал.

– Ква.

Это была всего лишь лягушка. Но как только Шокан её увидел, задержал дыхание и приготовился. Так и случилось: Есен завопил на весь аул, потому что до смерти боялся всяких земноводных. От его крика младшие испугались и заплакали, а Тогжан бросилась их успокаивать. Шокан оглянулся на старших – они сидели, закрыв уши ладонями. Кое-кого среди детей не было. О, он точно знал, кто это сделал. Батыр не стал успокаивать брата, потому что прежде его гневу нужно было выйти. Шокан расцепил рукопожатие, в два шага вылетел наружу и в дверях разъярённо закричал:

– Арлан!!!

– Ты старший или младший? – Не унимался Айдар.

– Хуже. Я средний.

– Почему же хуже? – спросила Инжу.

Их вопросы стали раздражать Арлана, но он старался не подавать виду. И почему они не могли просто молча посидеть у костра? Нужно было сразу идти спать. Арлан постарался сосредоточить гнев в руках и теребил кусочек коры.

– Потому что старшего надо во всём слушаться, будто он сам Тенгри, а перед младшим пресмыкаться, так как на нём, видите ли, великий долг заботы о наших родителях, когда они совсем постареют.

Арлан яростно оторвал кусочек, который незамедлительно отправился вслед за предыдущим. Спокойно. Вдох. Выдох.

– Семья бывает невыносимой, – улыбнулась девушка, и Арлан понадеялся, что на этом они отстанут, но тут этот глупец Айдар спросил:

– Почему ты ушёл?

Арлан понял, что ещё немного и накинется на Айдара, чтобы заткнуть его слишком болтливый рот.

– Захотел и ушёл, ясно тебе?! – взревел Арлан, вскочил и удалился в темноту.

Он не любил вспоминать о семье. Ему проще было раз за разом перебирать в голове знания о разных нечистях: образ жизни, уязвимые места, ценные части тела… Но ему всегда казалось, что он недостаточно знает, недостаточно умеет, что забудет что-то или сделает неверно. Арлан старался наслаждаться своим одиночеством, но случайные попутчики бесцеремонно вторглись в его жизнь и оказались слишком любопытными. Слишком.

Арлан никогда не был один.

Когда он родился, в семье уже было двое детей: Абзал – аға, старший, и Байсал – теперь уже средний. Арлан стал младшим, да ещё и долгожданным, ведь их мать Тогжан не могла забеременеть около трёх лет. Но Арлан почти и не помнил родительской любви. В памяти остались лишь воспоминания о том, как он её лишился. Когда ему было три, родился ещё один сын – Бауыржан. Арлан не помнил то время, но родители постоянно рассказывали, как маленький Арлан ночью чуть не задушил Бауыржана подушкой. А вот когда следом за ним через год родился Ерасыл – кенже, самый младший и горячо любимый, Арлан почему-то стал помнить каждый день. Каждый день, когда он был нелюбимым. Потому что с тех пор он почти всегда был один.

Семья жила весьма не бедно и была очень почитаема. Отец Шокан прославился батыром, а ещё отличался тем, что у него был бауырлас – свой собрат-волк. Арлан мечтал, что когда он вырастет, у него будет такой же, но повзрослев понял, что эта мечта несбыточна, ведь бауырлас – вторая половинка души человека и рождается вместе с ним. Бауырласы живут дольше обычных животных. И волк отца, которого тот назвал Бориха́ном, часто приводил своих щенков к аулу. И всегда их было пять, прямо как сыновей у Шокана и Тогжан.

Пять сыновей, пять батыров. В народе говорят, что жена, родившая пятерых сыновей, сама становится батыром. Абзал как старший должен был заботиться обо всех младших братьях. Его власть в семье следовала сразу за родительской. Защитник, пример для подражания. Арлан всегда хотел быть на него похожим. Но всегда был недостаточно сильным, недостаточно умным, недостаточно умелым.

Он же старший, слушайся его.

Абзал и Байсал были лучшими друзьями. Мама была слишком занята с младшими погодками, поэтому Арлан искал компании старших братьев. И Абзалу приходилось возиться с обоими, хоть он и был не в восторге. Однако, когда Арлан и младшие чуть подросли, Абзал и Байсал решили спихнуть мелких на среднего:

– Ты уже не маленький, Арлан, чтобы с тобой таскаться!

Но Арлану хотелось проводить время с ними, а не с теми, кто только начал говорить. Отец уже многому научил старших: как рубить дрова, как строить кошару, как плести узды и плети. И он хотел, чтобы старшие научили Арлана.

– Ты слишком маленький, Арлан! – злился Абзал. – Иди лучше поиграй с братишками.

– Да-да, иди поиграй! – поддакивал Байсал. Он всегда так делал.

Зачем с ними надо было возиться, Арлан не понимал, ведь с младшими братьями всегда находилась мама. Да и игрушек у них было немерено. Какие-то дарили родственники. А маленького барашка из кости для Ерасыла вырезал сам Абзал. Для Арлана он никогда ничего такого не делал. И маленький Волк не отступал. Тогда старшие братья решили сменить тактику. Однажды они отобрали у него мешочек с асыками74 и сказали, что вернут его, только если он выроет вместо них колодец. И Арлан, конечно, сразу принялся за работу, пока двое старших пропадали, Тенгри знает где. Он хотел сделать работу быстро, чтобы братья остались довольны. Обтекал потом, но копал и копал. А когда закончил, привёл братьев к колодцу и потребовал асыки обратно.

– Да ты весь потный и вонючий, Арлан!

Мальчики делали вид, что обнюхивали его, закрывали носы руками, изображали, что их тошнит от запаха. И Арлан стоял, слушая их насмешки. А потом Абзал достал мешочек.

– Хочешь их назад, да? – улыбнулся он. – Так забери. Заодно и освежишься.

Абзал вытянул руку над колодцем и тут же расцепил пальцы, Арлан подлетел, но не успел поймать. Обида сдавила ему горло.

– Ну поплачь, поплачь, – ухмыльнулся Абзал.