Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 12)
Я родилась Лебедицей. Ру Лебедей славится своим спокойствием, холодным разумом и дипломатичностью. И эти качества проявляются у всех. У всех, кроме баксы, которым предначертано уйти в другой ру. И по некоторым чертам характера девочки можно хотя бы предположить, какой дух явится к ней на Посвящении. Отец подозревал, что меня выберет не Лебедь и я могу уйти в другой ру.
Айдар такой. Активный, говорливый, назойливый. Беркута увидел во мне Арлан. Быть может, мне всё же было предначертано стать баксы-Беркутицей? Хотя после того дня Посвящения отец наказал мне вести себя по-Лебяжьи: быть немногословной, скромной и кроткой. Я должна была научиться в совершенстве делать все домашние дела. А всё для того, чтобы я всё же смогла выйти замуж. Несколько лет отец и мать усиленно занимались поисками пары для меня, а это было нелегко, учитывая, что весть о девочке, которую оставили Духи, разнеслась по всей степи. Нескончаемая домашняя работа угнетала меня, но родители хотели мне счастья.
А может, я и не должна быть баксы?
Я всё смотрю на свои руки, пытаясь ощутить в них силу: предположение близнецов о том, что белая гадюка наделила меня магией, плотно засело в моей голове. Вот только какой магией? Я ничего не ощущаю.
– Может, наперегонки? – спрашиваю я у Айдара, стараясь отвлечься от мыслей.
Мы едем уже три дня. Я чувствую себя прекрасно, если не учитывать то, что по ночам мне снится, как вновь и вновь жезтырнак вонзает в меня свои когти. Раны мои быстро затянулись благодаря близнецам. Лебедицы дали мне в путь одежду, более удобную, чем женское платье – мужскую льняную рубаху и чуть великоватые тёмные штаны. Хотя пояс и жилет спасали положение и не давали мне выглядеть мешком с зерном. Погода наконец стоит ясная. Ещё день, и мы доедем до Мугалжар. А пока перед глазами стоит зелёное море с яркими островками то тут, то там: это цветут ирисы и тюльпаны. Степь зовёт. Мне хочется отвлечься от кошмаров, а нашим лошадям не мешало бы немного размяться.
– Хочешь опять быть второй? – ухмыляется Айдар.
– В прошлый раз я поддалась тебе, забыл?
Я наклоняюсь к нему из седла и слегка ударяю кулаком по плечу.
– Ты не победишь.
– Проверим.
– По сигналу?
– Раз.
– Два…
– Три!
Мы одновременно ударяем пятками в лошадиные бока, отчего те с радостью пускаются вперёд, будто только и ждали этого. Айдар может сколько угодно выделываться тем, что у него белая кобыла. Акку хороша, но мой Сабаз лучший в скачках.
Обычно жеребята рождаются весной, но когда родился Сабаз, выпал первый снег. Отец ночью приводил его в нашу юрту, так как боялся, что тот заболеет. Родители часто вспоминают, как каждое такое холодное утро находили жеребёнка Сабаза и маленькую меня, свернувшуюся под его боком: в ночи я отползала от матери, прихватив одеяло, и укрывала себя и своего будущего коня.
Лошади равняются и скачут практически нога в ногу. Но Сабаз знает, чего я от него хочу, поэтому уже через несколько секунд он начинает отрываться от Акку вперёд. У меня будто вырастают крылья за спиной. Земля, трава, цветы – всё сливается в один поток. А я сливаюсь в одно целое со своим конём. И, кажется, почти не дышу.
Я оборачиваюсь, чтобы наградить Айдара улыбкой победителя, но замечаю, что он, хитро улыбаясь, догоняет нас.
– Давай, брат! – кричу я Сабазу прямо в ухо. – Они нагоняют!
Я пригибаюсь ещё ближе к его телу, зажав в руках поводья. Он протянет ещё пару минут, главное – не дать себя догнать. Но внезапно в поле бокового зрения появляется белая кобыла, которая усердно обгоняет нас. Сабаз недовольно фыркает, замечая соперницу. Я хмурюсь от удивления. Айдар даже не смотрит на меня, когда мы равняемся, а потом Акку вырывается вперёд. Сабаз тяжело дышит и начинает останавливаться. Он ржёт и трясёт головой, выражая своё возмущение.
Я спрыгиваю с коня. Он всё никак не может перевести дыхание. Нужно отвести его к реке. Зато Акку, похоже, совсем не утомилась. Они с Айдаром возвращаются к нам: Айдар с прямой спиной и задранным носом, а его кобыла – гордо подняв голову.
Но тут меня осеняет мысль.
– Ты жульничал! – хмурюсь, когда Айдар останавливается рядом с нами.
Он только смеётся в ответ.
– Просто всё время забываю, что ты баксы и можешь магией ускорить себя или лошадь! Это нечестно!
Я шлёпаю его камшой, складываю руки на груди и обиженно дую губы, пока Айдар хохочет. Зато Сабаз решает отомстить прохвостам: он подходит к Акку сзади и кусает её за круп. Она наклоняется вперёд, чтобы лягнуть его в ответ, тот уворачивается, а Айдар от неожиданности вываливается из седла и падает на землю.
– Так тебе и надо!
Я беру Сабаза за поводья и поворачиваю к реке. Он, махнув хвостом, попадает прямо по морде Акку.
Мы заходим в Мугалжарские сопки утром. К вечеру будем уже на другой стороне, в землях ру Лошадей. Когда мы ныряем меж холмов, солнце уже висит над горизонтом, но из-за возвышенностей оно то появляется, то пропадает.
Мы едем по широкой долине. В детстве бабушка рассказывала, что давным-давно, на пороге создания мира, тут царила полная неразбериха. И Мугалжарские холмы были настоящими горами, да не простыми, а извергающими пламя. Вся земля была в беспорядке, пока не явился Тенгри, не воткнул свой железный кол, остановив тем самым путанные движения земли, неба, воды, огня и ветра. Хвала Тенгри за это! С тех пор прошла не одна сотня лет, но до сих пор ночью в небе мы видим верхушку этого кола, яркая и всегда недвижимая звезда, что служит нам ориентиром – Железный кол.
– Айдар, мы, кажется, уже были здесь.
Я вижу маленький островок из берёз меж холмов – мы проходили мимо него уже раза три.
– Хм, и правда.
Останавливаем лошадей и осматриваемся.
– Вы с аулом часто переходили Мугалжары, когда мы встречались при перекочёвках. Ты должен знать дорогу!
– Да, но то была северная долина, а это южная.
– Хочешь сказать, ты здесь никогда не был?
Айдар виновато чешет затылок.
– Хочешь сказать, что мы заблудились?
– Нет, ты что! – возражает Айдар, махнув рукой. – Как можно заблудиться в холмах?
Он глядит на небо – солнца почему-то не видно. И я не понимаю, сколько времени мы уже идём – то ли час, то ли уже скоро наступит ночь.
– Нужно просто забраться на холм.
Айдар разворачивает Акку к ближайшей сопке, а затем они забираются наверх.
– Ну, что там? – окрикиваю его я.
– Эм…
Айдар долго не отвечает.
– Айдар?
Я вижу его на вершине. Он не двигается некоторое время, но потом всё же спускается обратно.
– Что там? – снова спрашиваю я.
– Что-то… странное.
– В каком смысле?
– Ты видела меня?
– Да.
– А вот я тебя оттуда нет.
– Как это?
– Все сопки в дымке.
– Снова начинается туман? Я пока ничего не вижу. – Вздыхаю. – На этот раз в ночь мы точно никуда не пойдём!
Я решительно разворачиваю Сабаза к берёзам.