Дарья Акулова – Линия жизни. Мозаика обстоятельств (страница 2)
– И тебя до сих пор мучает совесть? Как Твардовского, написавшего в одном из самых известных своих стихотворений вот эти пронзительные строки:
«Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они – кто старше, кто моложе –
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, –
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…»
– Наверное, эти строки Твардовского так или иначе отзываются в каждом, кто связал свою жизнь с медициной. Независимо от ранга и специализации: потери неизбежны, и память о них потом ещё очень долго бередит душу…
– И руководителям в этом плане – значительно тяжелее?
– Даша, кто бы что бы ни говорил про начальство, а у руководителей, которых в советские времена не зря называли «ответственными товарищами», хлеб тяжёлый: в принципе, начальник структуры отвечает за всё…
– Как в той известной театральной истории?
– Какой?
– Однажды в спектакле «Декабристы» театра «Современник» Олег Ефремов, играя Николая I, должен был сказать реплику: «Я в ответе за всё и за всех».
Но он оговорился и произнёс: «Я в ответе за всё и за свет». Его партнёр по сцене Евгений Евстигнеев тут же подхватил: «Ну тогда уж и за воду, и за газ, Ваше Величество».
– Великие люди и великие творцы – они, как правило, поражают нас живостью ума, реакции и характера. Согласна, Даша?
– Думаю, любого нормального человека не могут оставить равнодушным живость ума и характера. Но вернёмся к сравнению врачей и пожарных. Врач – всё-таки лучше?
– Сейчас, по крайней мере – безопасней. В отличие от времён, когда врачи испытывали вакцины на себе и тем самым подвергали себя смертельному риску. По сути, поджигали сами себя ради эффективной борьбы с пожарами. И вот эта самоотверженность тогдашних врачей-исследователей – она тоже оказала на меня сильнейшее впечатление.
– Это же как камикадзе…
– Не согласен: камикадзе не жертвуют собой ради всего человечества.
А врачи-исследователи – жертвовали.
– В прошлом. А сейчас, я считаю, профессия пожарного более мужественная…
– Эх, девочки, девочки…
При огромном уважении к пожарным я считаю профессию врача гораздо более творческой. Да, в борьбе с огнём тоже есть свои технологии и правила, но там – зачастую смертельные искры, тепло и пламя.
А в медицине – искры, тепло и пламя жизни.
И – созидание, рождение, развитие.
Возвращаясь к той же истории с лечением сальмонеллёза в инфекционной больнице.
Как уже говорил, чисто внешне, если судить по зданию, больница была убогая. Но именно созидательное творчество врачей, как и творчество создателей медицинских препаратов, современных и действенных, позволило мне встать на ноги и вернуться к жизни – в самом буквальном смысле слова.
– А чем, на твой взгляд, профессии врача и пожарного наиболее схожи?
– Тем, что в обоих случаях зачастую приходится исправлять последствия чужих ошибок, безалаберности и головотяпства.
А иногда – сталкиваться и с проявлением мести со стороны природы, которая не терпит легкомысленного к себе отношения.
Со сложностями – по жизни
– Поступить в мединститут, который представлял из себя принципиально другой мир по сравнению с миром машин и инженеров, было, наверное, достаточно сложно? Тем более что вряд ли в ту пору были подготовительные курсы и репетиторы…
– Не было ни подготовительных курсов, ни репетиторов. Была лишь средняя школа номер 67 на улице Стачек. Хорошая школа: у нас половина класса сразу же поступили в высшие учебные заведения. Так что образование было на достаточно высоком уровне.
Базовое образование определяет многое. Наверное, мне просто повезло со средней школой: многие наши выпускники сходу становились студентами не только свердловских вузов, но и столичных, включая МГУ.
– А у тебя не было желания отправиться в белокаменную?
– А зачем?
Есть такая поговорка: «Где родился – там и пригодился». Наверное, это тоже наше семейное: и старший брат отказался от переезда на более «тёплое место», и отец.
Хотя их приглашали, ценя квалификацию. Но они отказались, что, на мой взгляд, тоже проявление чувства ответственности – за своё дело, за свой коллектив.
Да и какой смысл был в предпочтении тех же столичных медицинских вузов свердловскому, если именно на Урале в те времена сложилась очень сильная медицинская школа. Прежде всего, с позиции практической медицины.
В период Великой Отечественной весь регион, по сути, был огромным эвакогоспиталем. Так что, как лечить и выхаживать раненых и больных, здесь знали не понаслышке. И как организовывать масштабные системы эффективной помощи – тоже.
Поэтому тут, в Свердловске, было чему учиться и у кого учиться.
– Когда ты поступал в мединститут, конкурс был сильно страшным?
– Двенадцать человек на место.