Дарья Акулова – Линия жизни. Мозаика обстоятельств (страница 1)
Дарья Акулова
Линия жизни. Мозаика обстоятельств
Диалог первый:
«Светлый луч, по которому ты идешь в любой момент жизни»
Огнеборцы в белых халатах
– Вы с бабушкой, основав медицинскую династию, создали ментальную среду, которая определила всю мою жизнь. Есть такое выражение: «Как рыба в воде». Сколько себя помню, вот именно так я и ощущала себя в едином пространстве, состоящем из медиков и медицины. Другого мира для меня попросту не было.
– Это было плохо?
– Нет, это было хорошо. Но меня интересует логика твоего выбора: почему?
У тебя ведь всё было совершенно иначе: рабочий район Свердловска, живущий машиностроительными заводами, на одном из которых работали твои папа с мамой, где, кстати, они и познакомились… Старший брат, который решил пойти по их стопам и поступил в Уральский политехнический институт.
Почему в этом логичном правиле ты вдруг решил стать исключением?
– Возможно, сказалось то, что в отличие от старшего брата, который активно занимался спортом, мне в детстве приходилось более часто сталкиваться с врачами, посещать больницы в качестве пациента. И вот это детское ощущение, что есть вокруг благородные люди, прекрасно знающие свою профессию, которые тебе обязательно помогут, оно во многом и сформировало картину мира.
Человек – рождается очень уязвимым и на протяжении всей своей жизни периодически сталкивается с состоянием, когда кроме врачей помочь – некому.
– Да, человек рождается предельно уязвимым. Именно поэтому ты потом в 90-е так целеустремлённо боролся за уменьшение детской смертности?
– В том числе. Но не только. Просто считаю, что долг взрослых – максимально защитить тех, кто сам себя защитить не может.
Когда мы все рождались, вопящими и беззащитными, нас обязательно кто-нибудь защищал. Иначе мы просто бы не выжили…
– «Долг платежом красен»?
– Ты что-то имеешь против вековой народной мудрости?
В те времена, Даша, когда я учился в школе, понятие «долг» было практически для всех – определяющим.
– Почему?
– Шло второе десятилетие с победы в Великой Отечественной войне, и дух тяжелейших испытаний, которые удалось преодолеть именно благодаря чувству долга, который всех объединял, во многом ещё оставался духом времени.
Не далёкой и чужой историей, а почти что вчерашним днём.
Помню, отец рассказывал, как во время войны на турбомоторном заводе, где он трудился, пройдя путь от старшего мастера до заместителя начальника цеха, в порядке вещей были ситуации, когда в десять вечера ставилась серьёзная и сложная задача, а в семь утра уже строго спрашивали о результатах её решения. «Всё для фронта, всё для победы!» – это ведь не просто лозунг. Тогда это был образ мыслей и образ действий. И вот это чувство ответственности, как главное правило жизни, вместе с пониманием благородства труда врачей, наверное, и определило выбор жизненного пути.
– А что послужило конкретным триггером? Помогать людям, отдавать долг обществу можно ведь многими способами, хорошими и разными.
Почему именно врач? А не пожарный, к примеру?
– Вытащили бы меня из огня – возможно, пошёл бы в пожарные.
Триггер, как ты сказала – он же чисто психологически связан с эмоциями, причём зачастую на грани или даже за гранью колоссального стресса.
– И что же тебя так сильно бумкнуло?
– Задумываться о том, чтобы связать свою жизнь с медициной, я начал классе в пятом или шестом. После того, как однажды в походе подхватил достаточно тяжелую форму сальмонеллёза и больше месяца провёл в детской инфекционной больнице.
Больница была убогой по оснащению и помещениям, но коллектив врачей – сильнейший. И главврач Карасюк, к счастью, ставший моим лечащим врачом – замечательный. И лекарства были хорошие и эффективные.
– И они не дали тебе «сгореть»?
Даже сейчас летальность при сальмонеллёзе – есть. Пусть и сравнительно небольшая: меньше процента. А тогда, наверное, она была выше? Да и дети переносят эту заразу гораздо тяжелее, чем взрослые. Я права?
– Даша, давай не будем углубляться в излишние подробности… Вот честно: я уже не помню, насколько энергично и в каких именно формах мой юный организм избавлялся от бактерий рода Salmonella…
Давай лучше поговорим о другом. Ты про пожарного спросила в качестве образного сравнения. А в этом сравнении, между прочим, сходства гораздо больше, чем представляется на первый взгляд. Инфекционные эпидемии чем-то сродни пожару.
Взять, к примеру, испанский грипп, или в просторечье – «испанку».
В 1918-1920 годах ею переболело в мире 550 миллионов человек – почти тридцать процентов тогдашнего населения Земли.
А сколько умерло в результате этой жутчайшей эпидемии – даже подсчитать точно не смогли: по одним оценкам двадцать пять миллионов человек, по другим – сто.
Так что в каком-то смысле считай, что я пошел в пожарные…
– Кстати, не хочешь поведать эпопею, как ты пожар тушил в инфекционном отделении, будучи уже руководителем горздрава? И как пациентов после пожара пристраивал в другие больницы?
– А чем хвастаться-то? Случай реально неприятный. За всеми и всем не уследишь: в масштабном хозяйстве огромной системы здравоохранения более чем миллионного города всякое может произойти.
Но гордиться тут совершенно нечем: значит, где-то в системе оказался изъян… Как и в другой ситуации, когда в ещё одном отделении начали по дури проводить дезинфекцию, не эвакуировав больных…