Дарья Актуру – Сердце шелки принадлежит морю (страница 5)

Обратно мы шли, обсуждая любимые блюда. Юноша приходил в ужас от мысли, что я способна проглотить рыбу целиком, вместе с плавниками и чешуей.

– Это же только когда я в облике тюленя! – смеялась я. – Ластами не удержать нож – не почистить ее.

– Все равно. Не представляю вас даже просто гоняющуюся за рыбешкой.

– Возможно, это и к лучшему, – остановилась я у своих дверей. – Присоединишься к трапезе?

– Не могу. Больше покидать пост точно не стоит.

– Мы и не будем. Подержите.

Стражник не успел возразить, когда я сунула сверток с едой ему в руки и скрылась в комнате, а вернулась с двумя декоративными подушками и бросила их на пол возле дверей, а между ними поставила подсвечник.

– Прошу, – я забрала сверток у Томаса и, сев на одну из подушек, похлопала по другой.

Юноша улыбнулся и, закрепив свой светильник на стене, сел рядом. Аккуратно взял кусочек сыра, не отводя взгляда от меня. А я уже рвала зубами вяленое мясо. Пожалуй, немного дико и неуклюже. Возможно, в тот момент я и вправду была похожа на голодного зверя, догнавшего наконец свою добычу.

– Что? – я не выдержала взгляд юноши и подняла голову, заставив того от неожиданности выронить сыр.

– Вы немного запачкались…

– Да? Где? – я принялась водить тыльной стороной ладони по щекам.

– Нет, не здесь. И не тут. Позволите мне?

Я замерла, стражник торопливо вытянул рукав и дрожащей рукой приблизился к моему лицу. Он напоминал рыбу, загнанную в угол. Его большие глаза метались по моему лицу, а сам он почти что дрожал. Сходство было таким точным, что я слегка приоткрыла губы, проводя по ним языком, как делала каждый раз, предвкушая обед. Томас, заметив это движение, громко сглотнул и смахнул с моего носа остатки приправ. Я сморщилась и потерла нос запястьем, стирая и возникшее между нами напряжение.

– Спасибо, – прощебетала я, снова принимаясь за мясо.

Когда с едой было покончено, я встала и потянулась, разминая расслабившееся тело:

– Спасибо, что не дал умереть с голоду.

– А вам за приятную компанию, – смутился стражник, поднимаясь следом.

Я взяла в охапку подушки и светильник и, стоя на пороге своей комнаты, повернулась к юноше:

– Доброй ночи, Томас.

– Доброй вам ночи, миледи.

Выспавшись за день, я уснула лишь под утро и не услышала, когда в комнату, шаркая ногами, вошла Марта. Служанка поставила поднос на стол и, торопливо пройдя к кровати, сунула мне палец под нос. Разбуженная чужим присутствием я открыла глаза и отпрянула, заметив перед лицом чужие руки.

– Что вы делаете?

– Ох, прости. Не хотела напугать. Ты спишь со вчерашнего дня. Я запереживала, решила проверить дышишь ли.

– Дышу, – растерянно ответила я, успокаивая колотящееся сердце.

– Уже вижу, – Марта прошаркала обратно к столу и принялась переставлять тарелки на стол. – Принц распорядился сегодня подать завтрак тебе в покои.

– Хм, а вчера он не задумывался, что я голодна? – раздраженно бросила я.

– Я оставляла днем поднос с обедом. Заглянула вечером перед сном, а ты по-прежнему спала и к еде не притронулась. Пришлось его забрать, чтобы ты случайно не отравилась. Давай сначала проверим твои раны?

Я стянула нижнюю рубаху и повернулась к служанке, позволяя той снять повязки.

– Ну вот. Все совсем зажило.

– Ну и хорошо, – я снова надела исподнее и уселась за стол, окидывая взглядом принесенные блюда: вареные яйца, поджаренный хлеб с золотистой корочкой, ароматная каша, из которой поднимался легкий пар, и несколько кусочков соленой рыбы, блестящей на свету. – Спасибо, Марта.

Служанка улыбнулась и, шаркая ногами, удалилась, а я набросилась на завтрак.

Я сразу же взяла в руки кусочек поджаренного хлеба. Хрустящая корочка трещала под зубами, а внутри он был мягким и теплым. Затем я обратилась к вареным яйцам. Сначала аккуратно разрезала их ножом, и желток, яркий как солнечный лучик, потек по белку. Приподняла кусочек к губам и почувствовала, как нежный вкус яйца наполняет рот. Это было так просто и в то же время так восхитительно. Каша ждала своей очереди. Она была густой и ароматной, с легким привкусом корицы. Ночью я проглатывала еду едва пережевывая, но сейчас смаковала каждый кусочек, позволяя разным вкусам раскрыться на языке.

Когда с завтраком было покончено, а Марта помогла одеться и унесла посуду, я в задумчивости подошла к окну. Для подготовки к вечеру было еще слишком рано, и я не знала, чем себя занять. Выйти из комнаты не позволили хмурые стражники, сменившие Томаса, да и идти куда-то в одиночестве не хотелось. Поэтому я стояла у окна, всматриваясь в волнующееся море и кружащих над ним олушей: птицы пикировали с высоты и исчезали среди волн.

Я опустила взгляд вниз и заметила уголок бумаг, торчащий из щели между оконной рамой и стеной.

«А-а-а, проклятье! Надеюсь, сюда никто больше не заглядывал» – подумала я, торопливо вытаскивая свернутые бумаги. Их нужно было перепрятать куда-то получше, но куда? Я огляделась, цепляясь взглядом за каждый предмет в комнате, и остановилась на портрете королевы. Подошла к нему и провела руками по задней стороне резной рамы, нащупывая там большую нишу, в которую, при желании, можно было спрятать целую книгу, не то, что пару листков. Обрадовавшись, я взяла маленький кусочек угля из камина, а из стола пару листов бумаги и села перерисовывать карты Томаса. Я аккуратно водила угольком по пожелтевшей бумаге, старательно копируя каждую черточку, каждую закорючку и линию. Иногда уголь крошился, оставляя на бумаге черные пятна, которые я безуспешно пыталась стереть пальцами, но лишь больше пачкала рисунок.

Закончив рисовать, я торопливо спрятала карты в нишу за картиной и вытерла черные пальцы салфеткой. И как раз вовремя – в комнату вошел стражник, чтобы проводить меня на обед.

Стол уже был накрыт на двух персон. В дальнем конце, как и вчера, развалившись сидел принц, неторопливо потягивая вино из золотого кубка. Увидев меня, замешкавшуюся в дверях, он жестом пригласил занять место напротив него.

– Ваше высочество, – кивнула я, села за стол и, не поднимая головы, принялась накладывать себе еду. Я хорошо помнила, как сжалось нутро, когда он замахнулся на меня в саду, и сейчас предпочла бы избежать его общества.

– Как тебе в замке? – Шем склонил голову так, что темные кудри рассыпались по белой рубахе.

– Я мало где была, чтобы оценить его по достоинству, ваше высочество.

– Не нужно этого официоза, когда мы наедине. Для тебя я просто Шем.

– Как скажешь…. Шем. Твоя семья не присоединится к обеду?

– Нет. Король только завтракает со своими детьми. В остальное время мы сами по себе, – принц постучал пальцами по столу. – Что ты хотела бы увидеть? Библиотеку? Конюшню? Сады или бальный зал? Башню?

– Не знаю, – я подняла глаза на принца и пожала плечами. – Я бы хотела иметь возможность самостоятельно перемещаться по замку и быть там, где мне захочется. Раз уж мне предстоит здесь жить до конца своих дней.

– Ты права, тебе нужно привыкать к жизни здесь, – Шеумей самодовольно ухмыльнулся и прищурил серые глаза. – Я дам распоряжение. С завтрашнего дня сможешь ходить везде в сопровождении одного из стражников.

– Спасибо, – я позволила себе легкую улыбку.

Принц кивнул и, вытерев губы салфеткой, поднялся из-за стола.

– До вечера.

Я в ответ кивнула, наблюдая как подпрыгивали кудри принца с каждым шагом. Сердце наполнила небывалая легкость. Завтра я смогу погулять по замку и заглянуть в его разные закутки. Вдруг наткнусь где-нибудь на свою шкуру и смогу…

«Нет, нет, не надейся на это, – прервала я внезапный порыв. – Много ли ты знаешь историй о шелках, которые возвращались в море? Смирись и прими. Принц не так плох, как кажется. Уверена, он прячет внутри доброе сердце, и я смогу его полюбить».

Глава 4. Тюлени не танцуют

Шем зашел в мои покои раньше срока и, сложив руки на груди, прислонился к стене. Служанки, закончив укладывать мне волосы, опустили головы и поспешили удалиться, оставляя наедине с принцем.

– Хорошо, – Шем скользнул взглядом по моей фигуре и одобрительно кивнул. – Осталось одну деталь.

Он подошел со спины и вытащил из кармана золотое ожерелье.

– Убери волосы.

Я исполнила просьбу и вздрогнула, когда холодный метал коснулся теплой груди. Принц возился с неподатливой застежкой, то и дело задевая шею мягкими пальцами. От этих касаний, от его теплого дыхания, по коже побежали мурашки.

– Готово, – Шем отстранился, и я поежилась, лишившись тепла его тела.

Опустила глаза на колье: золотая птица, широко расправив крылья, держала в своих когтях крупную жемчужину. Я провела пальцем по резным крыльям, ощущая каждое перышко, талантливо вырезанное из металла. Такое украшение заслужило бы похвалу за кропотливый труд мастера, но само по себе оно было нелепым, даже уродливым.

– Благодарю, – я склонила голову, приседая в легком реверансе. Шем взял меня под руку, и мы покинули комнату.

Очередное плутание по каменным коридорам, и перед нами распахнулись двери малого бального зала. Легкий гомон, царивший там, мгновенно стих с нашим появлением. Десятки глаз устремились на нас.

– Дамы и господа, – с порога начал принц. – позвольте представить вам Нив, – он выдержал паузу, прежде чем закончить значительно громче, чем требовалось, – мою невесту.

Я, не отпуская руки Шема, сделала реверанс, и тут же толпа вновь загудела, как рой мух. Красивые юноши и девушки обступили нас, разглядывая меня словно невиданную диковинку. Хотя именно такой я для них и была, и именно на это рассчитывал Шеумей. Сплошь усыпанные веснушками лицо, шея и руки, большие тюленьи глаза. Едва ли я могла казаться одной из них.