Дарья Актуру – Путь домой или огненные нити судьбы (страница 2)

Собрав волосы в косу, я вышла на улицу вслед за Фредо. Было раннее утро, а это значило, что до соседней деревни мы доберемся еще до восхода солнца. Кузнец, с которым мы должны были ехать, уже сидел в телеге возле нашей хижины. Его молодая кобылка нетерпеливо переступала копытами по утоптанному снегу.

Фредо закинул в телегу мешок и забрался сам, затем подал руку мне. Мы устроились между ящиками с топорами и ножами, и телега, скрипнув, двинулась вперед.

Мы проезжали дома соседей, в окнах которых виднелся свет. В нашей глуши не было других причин вставать так рано, значит, они тоже ехали на ярмарку.

Пошел снег, мягкий и пушистый. Фонарь, качаясь на упряжи, бросал на сугробы золотые отблески. Я положила голову на колени Фредо и подняла глаза к небу. Торжественное и бесконечное, оно все было усыпано звездами. Я смотрела на них и чувствовала себя ничтожной, никому не нужной букашкой. Я не знала своей семьи. Ничего не знала о родителях, не представляла, какими они были и почему бросили меня. Я вообще смутно помнила свое детство до встречи с Фредо. Подсознание подкидывало образы: множество людей, разгоревшийся пожар и громкий женский плач. Но были ли эти воспоминания реальностью или всего лишь снами, я не знала. В любом случае, сейчас у меня был Фредо. И хоть он не любитель братских нежностей, я знала: он сделает все возможное, чтобы меня защитить.

Лицо Фредо заслонило обзор, прервав поток мыслей.

– О чем думаешь?

– Почему ты меня спас?

– Снова ты за свое, – Фредо закатил глаза.

– Ты мне ни разу так и не ответил, сколько бы я ни спрашивала.

– Да не знаю я. Шел мимо, вижу – малявка сидит в клетке. Глазами хлопает, в носу ковыряется. Жалко стало. Думал, спасу, подрастет – хоть готовить будет. Ага.

– Не ковырялась я в носу! – я шлепнула его по плечу.

– Что ты там помнишь-то? Еле живая была, бледная, как полотно. Хотя и сейчас не лучше, – Фредо окинул выразительным взглядом мое лицо.

Я закатила глаза и поднялась с его колен. Фредо никогда не открывал мне душу и не объяснял причины своих поступков. Глупо было ждать, что это изменится.

***

Когда мы добрались до деревни, солнце еще даже не начало вставать. Мы спрыгнули с телеги на окраине и пошли пешком. Нам нельзя было показываться вместе, а потому я, закинув на плечо мешок, засеменила вперед, а Фредо гордо зашагал следом.

Жизнь на главной площади кипела. Десятки мужчин и женщин расставляли товары на деревянных прилавках, зазывая первых покупателей. Местная ребятня играла в снежки. Группа юных девиц зажигала лампы и развешивала яркие гирлянды над прилавками. Музыканты завели задорную мелодию, и свежий снег под моими ногами скрипел ей в такт.

Народ быстро прибывал, и Фредо почти сразу нашел первую жертву – лысого портного с пышными усами.

– Вот такой волчара был. Бросился на меня. А я ему раз – и клинком брюхо вспорол. Все кишки наружу. Подумал, чего уж добру пропадать. Шкура-то хорошая. Служанки у меня ее выделали. Видишь, какой мех? Тебе за полцены отдам.

Портной сначала отнекивался, но быстро сдался под напором Фредо. Шкура и правда была отличная, только ему ее не видать.

Сжав мешок, я приготовилась. Мы делали это сотни раз, но каждый раз я нервничала.

Так. Вдох-выдох. Не хватало тут спалить что-нибудь. Или, еще хуже, выкинуть драконий хвост.

Я подошла ближе к мужчинам.

– Пятнадцать золотых.

Я следила за ними краем глаза и, когда монеты коснулись руки Фредо, кинулась к портному, размахивая шкуркой белки:

– Дядь, купи белку. Пятнадцать монет всего.

Мужчина раскрыл рот от неожиданности. Фредо же, воспользовавшись его заминкой, запустил длинные пальцы в кошель портного, который он так кстати не успел убрать.

– Господин и так хорошо живет. А у меня сестра маленькая. Родители померли, нам есть совсем нечего, – причитала я, продолжая махать беличьей шкуркой у него перед носом.

– Тьфу ты! – портной пришел в себя. – А ну пошла отсюда! Хватает же наглости к уважаемым людям подходить! Пшла, я сказал!

Фредо едва заметно кивнул.

– А ты, господин? Купи белку. Помоги сиротке несчастной. Не губить же мне душу. Хоть за десять монет. Есть совсем нечего, – я кинулась в ноги Фредо.

Фредо сделал такое жалостливое лицо, что, если бы я его не знала, и впрямь подумала бы, что ему меня жаль.

– Встань, дитя. Негоже честной девице в ногах у мужчин валяться.

– Хоть за пять монет, господин. Купи белку. Есть совсем нечего, – всхлипывала я, поднимаясь.

Фредо достал мешочек с монетами, отсчитал пять золотых и вложил мне в руку.

– Белку себе оставь. Может, продашь еще кому.

– Спасибо, спасибо тебе, добрый господин, – я снова упала перед ним на колени, стремясь поцеловать носки его блестящих сапог. – Вовек твою милость не забуду!

– Ну-ну. Иди уже.

Фредо сморщил брезгливую гримасу, и я поспешила убраться с их глаз.

– Что же вы, дорогой, сиротку не пожалели? – повернулся он к портному.

– Так они ж тут ходят по сто раз на день, попрошайки эти. Работать не хотят, только деньги и просят.

Фредо посмотрел на шкуру, по-прежнему перекинутую через руку:

– Волки своих больных и слабых не бросают. А вы, люди, хуже зверей, – и, возвратив пятнадцать золотых монет портному, развернулся на пятках и зашагал прочь.

Обчистив еще несколько торгашей, мы двинулись через толпу к краю площади. Улов сегодня был отличный – три мешочка, полные монет. На них можно прожить месяца три, не беспокоясь о еде. А значит, мне нескоро придется снова изображать из себя голодную сироту. От счастья я даже купила свой любимый яблочный пирог с корицей целиком, а не как обычно, всего лишь кусочек. Гремела веселая музыка, маня ноги в пляс. Мое сердце радостно подпрыгивало, предвкушая безмятежные месяцы безделья. Широко улыбаясь, я повернулась к Фредо, который шел за мной.

Улыбка моментально исчезла, в ушах зазвенело. Фредо за мной не было. Обнажив кривые зубы, на меня смотрел мужчина с рваным шрамом через все лицо.

Глава 2

– Че уставилась? – буркнул мужик со шрамом. – Дай пройти.

Толкнув меня плечом, он растворился в толпе, а я осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться, лишь глядя ему вслед. Казалось бы, радуйся, что прошлое минуло, и убирайся прочь. Но страх, не отпускавший меня все это время, перерастал в новое чувство – куда опасней предыдущего.

– Арья! Вот ты где! – Фредо вынырнул из толпы прямо передо мной. – Смотри, что я тебе прихватил! Красота?

Он тряс перед моим лицом ярко-малиновым плащом того же оттенка, что и моя чешуя.

– Увидел его и понял, что он должен быть твоим. Ты же… Ну ты понимаешь, – лицо Фредо было на редкость довольным. – Сложновато, конечно, было его взять незаметно, но ты же просила. Давай отойдем немного, переоденешься.

Когда я ничего не ответила, он убрал плащ и всмотрелся в мое лицо:

– Арья! У тебя ж сейчас дым из ноздрей пойдет! Что случилось?

Но я по-прежнему молчала, борясь с поднимавшейся волной злости.

Фредо схватил меня за руку и потянул с площади. Мы свернули с главной улицы и уселись на мокрые дрова возле покосившегося забора.

Мне становилось нестерпимо жарко. Драконья сущность рвалась наружу, требуя возмездия за далекое прошлое.

«Теперь ему со мной не справиться», – гремело у меня в голове.

– Арья, – Фредо обхватил меня за плечи, укрывая от посторонних глаз. – Спокойней. Давай, как мы учили. Медленный вдох и медленный выдох. Раз-два-три-четыре-пять.

Я сосредоточилась на его голосе и, глубоко вздохнув, попыталась выдохнуть свою злость так же легко, как это предлагал сделать Фредо. Из носа и рта клубились струйки дыма, с каждым выдохом становясь все тоньше.

– Да, вот так. Хорошо. Очень хорошо, – Фредо погладил меня по спине. – Теперь расскажешь?

– Работорговец… Он был там. Он шел за мной на площади.

Лицо Фредо стремительно побледнело. Все его тело напряглось, а большие карие глаза открылись еще шире, чем обычно.

– Он бы тебя не узнал. Ты тогда была совсем мелкая.

– Так и было. Он прошел мимо.

Фредо облегченно вздохнул, расслабившись.

– Тогда все хорошо. Пойдем, дождемся нашего кузнеца и поедем домой.