Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 14)

– Не начинай. – Высокие потолки эхом отразили мой голос в тишине помещения. Дым от сигареты витиевато кружил по воздуху, когда она наконец звонко отбросила столовые приборы и сжала ладони в кулачки.

С первых дней как мы оказались в Лондоне, в нас что-то изменилось. Появилось какое-то невысказанное напряжение, не растворявшееся даже в страстной волне секса, происходившего с нами как некий своеобразный клейстер для отношений. Фэллон постоянно находилась на грани чего-то, что можно было назвать обидой, но сдерживалась молчанием. А я не знал, как ее утешить и чем объяснить свое странное поведение на улице, когда смотрел по сторонам чаще, чем следовало в компании своей девушки.

– Я пойду в гостиницу, – произнесла она ровным голосом, отворачиваясь и направляясь к выходу. – У нас очередной прогон через пару часов. Я должна быть готова.

– Помню, – виновато произнес я, криво улыбнувшись ей напоследок. Фэллон запретила мне целовать ее после сигарет. И вот сейчас я чуть было не склонился к ней за поцелуем, будучи отвергнутым на расстоянии вытянутой руки. Тепло ее ладони проникало под тонкую ткань футболки.

– Я хочу, чтобы ты бросил, – решительно отчеканила она после молчания.

– Я знаю. Прости.

– Ты сам обещал мне.

– Я стараюсь.

Она натянуто улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь. Я выдохнул, подперев спиной стену, сковывая руки в узел на груди. Мне хотелось в очередной раз закурить и вытравить из головы нечаянные мысли о тебе.

Прикрыв глаза, снова увидел мою Калери – ту озорную, яркую девчонку, кокетливо следившую за мной в коридорах кампуса. Ты никогда не нуждалась в одобрении, была бесстрашной и манящей. И я все также безостановочно искал источник этой беззаветной улыбки, словно кто-либо еще мог вот так смотреть на меня.

Еще находясь в Чикаго и готовясь к предстоящему гастрольному туру, я отчего-то предположил, что она ждет официального объявления о нас.

Я крепко увяз, в какой-то момент перепутав жажду любви с влюбленностью, понимая, что ломаю эту романтическую комедию в своей жизни только для того, чтобы не остаться одному. Я просто позволил себе ответить взаимностью на ее чувства. Фэллон поверила, а заниматься любовью куда приятнее, если ты влюблен.

– Ты пожалеешь об этом, дружище! Подумай, – бесконечно повторял Томас на другом конце провода, когда я поделился с ним своим спонтанным решением.

Не знаю, почему я не сделал ей предложение в первый вечер в Лондоне (как и в последующие дни). Купленное накануне отъезда кольцо так и осталось лежать в бирюзовом футляре на дне потайного внутреннего кармана под замком в чемодане. Я был уверен в своих чувствах. Я даже мог представить себе свое будущее с Фэллон, однако, каждый раз находил десяток причин тому, чтобы назвать очередной момент неподходящим.

Наверно, я до сих пор не могу решиться переступить через воспоминания о тебе.

Я снова закурил, распахивая кухонную форточку, наблюдая как дым от сигареты витиевато танцует в пространстве, концентрируясь на короткий миг и растворяясь в воздухе.

Ты была частью меня самого, частью того времени, когда все было так просто и сложно в одночасье. И черт возьми, но тогда я еще не был готов сказать себе, что свободен от этого чувства. Потому что… все, что было с Калери, – все было важным. Мысли о тебе снова вернулись, как тень, что скользила по моей душе, напоминая о незавершенной истории, о не до конца прочитанной книге в единственном экземпляре. Лондон негласно стал мостом между тем, что было, и тем, что могло бы быть. И меня не покидала одна последняя, важная мысль: стоит ли пытаться искать встречи или, может, лучше оставить все как есть – в черно-белых снимках воспоминаний, не подвластных времени? Впрочем, по мосту не обязательно переходить. Можно просто стоять на нем и смотреть назад.

Я даже представить не мог, что произойдет, если мы встретимся. Может быть моя Калери уже не та. Вполне возможно, что эта, новая Джейн будет смотреть на меня как на кого-то из далекого прошлого, на того, кто совсем не нужен в ее новой жизни.

* * *

Спектакль закончен. Овации собраны. Занавес опущен.

Я хлопнул дверьми служебного входа на сцену одним из первых, направившись к себе в гримерку, попутно ослабляя шейный платок под широким жестким воротничком белой сорочки. В голове все еще звучали последние реплики, а растекшийся по венам адреналин не спешил угасать. Этот странный вакуум, в котором ты оказываешься едва покидаешь авансцену, слыша затихающие аплодисменты за спиной, странным образом не мог сегодня заполнить пустоту внутри.

Я готов был поклясться, что схожу с ума – в очередной раз я думал, что ты могла быть здесь, среди зрителей. Неоднократно я надеялся, что ты придешь. Но снова и снова разочаровывался. Я неосознанно желал твоего присутствия, оттого старался сыграть своего героя все лучше, чем прежде. Я чувствовал, жил, дышал как мой герой, то и дело ощущал этот скрытый в нем вечный поиск настоящего. Это была сложная, многослойная роль.

Оказавшись в темных стенах гримерной, я тотчас скинул фрак и жилет лорда Дарлингтона на кушетку, уперся ладонями на столик и уставился в собственное взволнованное отражение в зеркале. Наваждение, в очередной раз захватившее меня, постепенно угасало.

– Она не придет. Ты же знаешь, – приговаривал я, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Я так спешил остаться наедине с собой и собственными желаниями и страхами, не заметив, что практически сбежал за кулисы, едва выдалась такая возможность.

Я сжал переносицу большим и указательным пальцами, убеждая себя упокоиться и собираться на встречу с коллегами. Сменив костюм денди викторианской эпохи на модные в двадцать первом веке светлые брюки и рубашку, я нырнул в свои любимые лоферы как раз, когда едва слышно раздался стук в двери.

– Да-да, войдите! – произнес я, оправляя воротник рубашки, не подозревая, что в следующую секунду забуду о том, что вообще нужно дышать.

– Здравствуй, Шон.

Я оцепенел. Сердце на мгновение сжалось, руки перестали слушаться, а глаза продолжали шириться, пока я смотрел на твой такой знакомый силуэт в дверном проеме. Как сейчас помню на тебе было легкое летнее платье с завышенной талией. Воздушное настолько, что несмотря на светлый оттенок зеленого, оно придавало тебе схожести с призраком, взиравшим на меня в отражении.

Я повернулся к двери, потеряв дар речи. Внутри все перевернулось. Мне просто нужно было убедиться, что ты действительно стоишь со мной в этом маленьком тускло освещенном помещении.

Я смотрел на тебя, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово, боясь спугнуть наваждение, то и дело рассматривая, выискивая подтверждения твоей реалистичности. Я неосознанно ждал, что все это игра воображения, что ты вот-вот исчезнешь.

Не поверишь, но больше всего на свете в тот вечер я желал видеть тебя. Интересно, за что я заслужил этот подарок? Почему высшие силы, рок или Бог, или кто там еще день за днем играет судьбами человечества, решили устроить нашу встречу именно тогда?

Мир сделал вздох и замер, когда мы встретились глазами.

И все изменилось. То вечное чувство твоего присутствия в последнюю неделю вдруг стало плотным и реальным. Это была ты. Стояла передо мной такая взволнованная, живая, невероятно красивая.

Ты сделала один нерешительный шаг, словно обдумывала что-то, сминая в руках брошюрку спектакля, которую выдавали всем зрителям при входе в театр, а в голове моей мелькали сотни мыслей, сбивая друг друга своей стремительной хаотичностью.

– Это было глупо, прости, – твой шепот разорвал звенящую тишину, позволяя всему миру в одночасье выдохнуть, когда мне показалось, что ты готовишься сбежать.

– Нет! – Это было неожиданно громко, но я уже в пару шагов сократил расстояние между нами и прижал тебя к себе. – Неужели ты думаешь, Калери, я позволю тебе вот так уйти?

Вспоминая об этой встрече даже сейчас меня бросает в пот от волнения. Я так сильно испугался, что ты уйдешь, оттого не сдерживал своих порывов. Позволил себе медленно отстраниться, не размыкая объятий, и снова посмотрел в твои глаза.

– Я видела спектакль.

Самый прекрасный голос в моей жизни – звонкий, тоненький и такой женственный – окутал меня своим теплом, словно и не было этих трех лет тишины между нами. Словно не было расстояния в тысячи миль, не было вод Атлантики, разделяющих нас все эти годы. И я улыбнулся, не зная, что ответить. Слова просто застревали в горле, вспышками взрывались в полупустой голове, где наконец утихли все недавние реплики и отыгранные роли.

Ты стояла передо мной, не отступив ни на шаг, не спешила высвободиться из моих ладоней, сжимавших твои предплечья. Я все еще боялся, что ты мой мираж.

– Ты пришла, – наконец выдохнул я, пытаясь вернуть себе голос, поскольку твои глаза украли все слова, что я собирался тогда сказать.

Я опустил взгляд на твою улыбку, что озарила собой все пространство гримерки, – не мог наглядеться на эти ямочки на щеках, всегда придававших тебе особый задор, искренность и неповторимый шарм.

– Четыре года прошло. Но я сдержала обещание. Ты на сцене, а я в зрительном зале, – ты смущенно пожала плечами, словно оправдывалась. – И ты был великолепен.

Я радостно улыбнулся, сдерживая рвущийся наружу смех, пришлось даже спрятать лицо в ладони на короткий миг, чтобы как-то обуздать себя, не сорваться снова обнимать тебя и кружить по комнате. Должен признаться, мне этого безумно хотелось.