Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 10)

Если бы ты только знал, что я чувствую, когда вижу тебя.

Ты остался все таким же опасно красивым и обжигающим дамские сердечки. Я все еще не могла понять, почему ты сменил съемочную площадку на театральные подмостки, лелея с детства мечту стать кинорежиссером. Однако я помнила из семинаров Оливии, как хорошо вы подходили друг другу – ты и сцена. В этом танце всегда было что-то дикое, чистое, истинное.

И вот я смотрю только на тебя, жду очередной сцены с твоим участием… Было сложно, зная, что между нами застыли эти три года молчания.

Ты держишься уверенно, не сложно заметить, как твое появление наполняет сцену особым магнетизмом, и каждый раз я чувствовала, как, наконец, могу дышать, забывая о времени и окружении. Каждый твой шаг, каждый жест и каждое слово погружали меня в атмосферу пьесы. Ты был великолепен. На сцене царила какая-то магия, и я поняла, что оказалась в плену не только твоего таланта, но и воспоминаний о наших совместных мгновениях. Твой взгляд и легкость в движениях – все это было частью того, что я когда-то знала в тебе. Рядом с тобой каждая мелочь всегда наполнялась особенным значением.

Когда опускается занавес, я продолжаю сидеть, не в силах пошевелиться, тогда как вокруг меня все встали, чтобы одарить актеров овациями. Я боялась быть замеченной тобой в толпе англичан. Мне казалось, что ты непременно узнаешь меня, когда в зрительском зале зажегся свет. Этот вечер был не просто походом в театр. Это была встреча с тем, что было, с тем, что осталось, и с тем, что никак не удается забыть.

А ведь я так никогда и не призналась тебе, что дважды ходила на тот спектакль… Оба раза смешались в сумбурные воспоминания, которые я в силах расставить по полочкам только оттого, что в первый визит, когда на мне было обещанное вечернее платье, я так и не смогла решиться просить о встрече с тобой.

Весь следующий день, оказавшийся промежуточной передышкой, душа моя разрывалась от тоски по тем дням, когда мы просто могли видеться, общаться, шутить и смеяться без каких-либо опасений. Я вспоминала все наши совместные семинары по театральному курсу – единственное место, где мне повезло быть частью твоего мира. И всю силу твоего мастерства и таланта, о котором так часто упоминала профессор Вуд, я прочувствовала уже во второй раз, когда не смотря на свой страх и риск, ведь вечером мне нужно будет лгать Дэниелу о том, куда я подевалась, в последнюю минуту выскочила из дома и приехала на спектакль. Я просто не знала, чего боюсь больше – увидеть тебя еще раз или не увидеть больше никогда.

В очередной раз сидя в темноте бельэтажа, окруженная сотней зрителей, я все больше впадала в эмоциональный водоворот. В одном из диалогов твоего Дарлингтона с леди Уиндермир, я почувствовала легкую иронию, тонкую игру слов со скрытым, гораздо более сложным смыслом, отчего неожиданно для себя осознала, как происходящее на сцене было похоже на мою собственную жизнь. Любовь, как и светские интриги, теряет свою ценность, как только ее начинают разбирать на составляющие. Неуступчивое чувство чести леди Уиндермир, ее идеализированный взгляд на любовь и отношения, стремление сохранить безупречную репутацию – это был почти что мой нынешний автопортрет. И вместе с ней на этот второй раз я невольно поставила под вопрос свои убеждения в том, что истинная любовь являет собой верность и безусловную поддержку, а лорд Уиндермир, как и Дэниел, являлся идеалом мужчины, которого она защищала любой ценой. Даже когда всем вокруг все очевидно.

Я неожиданно словила себя на мысли, что мои отношения с Дэниелом – хотя они и стали удобными, спокойными, безопасными – не давали мне должного вдохновения, того внутреннего огня, который я бесконечно искала весь последний год. Что, если этот выбор, который я сделала, – не окончательный? Даже лорд Дарлингтон словно был моим кривым зеркальным отражением – это его желание быть свободным, быть собой, несмотря на все обязательства и договоренности.

Мой взгляд снова прикован практически к каждому твоему движению. А реплики повторно отзывались в моей душе, полосуя сердце по давно забытым шрамам. За беззаботностью такого обаятельного, порой циничного Дарлингтона, с невероятной легкостью манипулировавшего другими, играя на их чувствах и слабостях, я не могла не видеть тебя. За внешней жестокостью воплощенного тобой героя скрывался уверенный в себе и своих силах грациозный мужчина, знающий как использовать отношения с другими, чтобы получить именно то, что ему нужно.

– Испорченного человека из меня не вышло. Многие утверждают, что я за всю жизнь не совершил ни одного дурного поступка. Разумеется, они говорят это только за моей спиной, – произнес ты слова своего героя, скрывающего истинные чувства под личиной холодности и утонченной уайльдовской иронии.

Ты так умело сыграл холодную беспечность и отстраненность, за которыми скрывался человек, прошедший через внутренний кризис, потерявший что-то важное и теперь использующий репутацию ловеласа как защитную маску. Я то и дело одергивала себя от навязчивой мысли, что ты играл самого себя. Мне больше всего на свете не хотелось, чтобы эти глубочайшие внутренние противоречия лорда Дарлингтона произрастали из твоих настоящих, некогда прожитых эмоций. Ты умело задевал те струны души, которые я некогда заставила замолчать, бесконечно игнорируя.

Я знала, что артисты всегда отлично играют свои роли на сцене, и что случаются неповторимые моменты, как тот случай с Сабриной Уитт, когда она, забыв слова герцогини, не растерялась и ловко вышла из положения, решив, что лучше помолчать, а твои коллеги по сцене разоблачили ее заминку столь гармонично, словно это был тонкий режиссерский ход. И едва ли кто мог заметить изменения в сюжете, ведь это я дважды посетила постановку Холдена Ричардсона. И оба раза эти сцены были по-своему великолепны.

Дождавшись финального занавеса и долгих рукоплесканий, в этот раз я подошла к работнице театра, пропускавшей в неприметные двери справа от сцены зрителей с букетами.

– Вам понравился спектакль? – спросила женщина, с улыбкой окидывая меня взглядом с головы до пят, недоумевая, почему я стою без роскошных цветов, выбиваясь из привычной ей общей картины напрашивающихся поклонниц.

– Невероятно сильная постановка, – ответила я, смущенно поглядывая на близкую сцену, где всего пару минут назад ты с остальными актерами склонялся в поклоне перед публикой. Сил хватило разве что не покраснеть, сжимая в руках сумочку. – Простите, я бы хотела встретиться с лордом Дарлингтоном.

Пожилая женщина сощурилась, поправляя на носу оправу очков, не без интереса разглядывая мое прорывавшееся наружу волнение.

– Шон Кейн – мой давний друг из колледжа, – дрожащим голосом произнесла я, пытаясь казаться собранной, а не волнующейся как перед экзаменом школьницей.

* * *

За кулисами театр, в котором я раньше никогда не бывала, оказался настоящим лабиринтом. Шум, гул, запахи старого дерева, свежей краски, потертых декораций и тусклый свет ламп, что освещали мрачные стены, – все это было одновременно захватывающим и немного пугающим. Я шла по коридору, следуя за невысоким коренастым мужчиной, и каждый шаг отзывался эхом в груди. Парочка актеров, которые только что сыграли в спектакле, шли навстречу, что-то оживленно обсуждая. А я в очередной раз ощутила себя чужой – в этом мире мне определенно не было места.

Наконец мы оказались рядом с тяжелой дверью, ведущей в одну из гримерок. Я сделала шаг вперед, в этот узкий, слабо освещенный коридор. Мужчина тихо постучал в дверь, не сказав ни слова, только кивнул мне и ушел, а я осталась стоять перед дверью совершенно одна.

Волнение охватило меня с новой силой, как будто я снова оказалась той юной, беззаботной Джейн, которая верила, что все будет как раньше. Но прошло уже столько времени. Я хотела развернуться и уйти, оставить это в прошлом, но не смогла. Рука дрожала, пока я в нерешительности то сжимала, то разжимала пальцы, прежде чем наконец прикоснулась к дверной ручке. Еще одно движение, и я окажусь в твоей гримерке, в твоем мире, где ты был уже не тем, с кем я когда-то учила роли, обсуждала фильмы и смеялась до слез. Мы некогда были друзьями. Или, по крайней мере, я так думала. А что теперь? Позволено ли мне вот так просто вторгнуться в твою жизнь, не имея понятия зачем и что произойдет дальше?

Мне было невероятно страшно.

Но внутри горело чувство, не исчезнувшее с годами. Я закрыла глаза на мгновение, чтобы собрать мысли, и еще раз постучала.

– Да-да, войдите! – прозвучал такой знакомый и родной голос.

Мои пальцы крепче сжали ручку, отворяя дверь. И я сделала шаг в не забытое мной прошлое.

Ты стоял перед зеркалом, сосредоточенно застегивая последние пуговицы и оправляя воротник рубашки в отражении, когда неожиданно замер, услышав мой голос, прозвучавший слишком тихо, как будто я только что очнулась от долгого сна:

– Здравствуй, Шон.

Я почувствовала, как сердце пропустило биение, и на секунду мне стало трудно дышать. И так странно: мы же никогда не были двумя незнакомцами, разбросанными по миру, но были близкими людьми... И вот, мгновенно обернувшись, ты стал частью теплого, золотистого света, льющегося от ярких лампочек, усыпанных по раме зеркала, и наши глаза встретились.