Dark Colt – Развод, после измены? Не сегодня! (страница 3)

Она не смогла. Только захрипела, выгнулась, зажалась… и кончила первой. С бешеным криком. С разрядом, как ток. Он за ней – громко, грубо, с рыком, сжимая её так, будто вырвется, и его не станет.

Мощный оргазм оглушил их. Тела содрогались, экстаз растапливал их разногласия.

Он сжался, замер в ней. Их стоны слились. Оба рухнули, как будто из них вырвали души. Несколько минут лежали, задыхаясь. Пот, слёзы, горячие тела – всё слилось в единый хаос.

Они лежали на полу, как после бури. Он обнял её. Молча. Она не отстранилась. Только смотрела в потолок. Внутри пульсировала пустота. И стыд. И странное облегчение.

– Это не правильно… я так не хочу, – прошептала она.

– Но ты по-прежнему любишь… хочешь меня!

– Моё тело – не я. Оно… слабее.

– А душа? – спросил он.

Она не ответила. Но внутри что-то болезненно сжалось.

Он первым встал. Молча. Глядя на неё, дрожащую, с растрёпанными волосами и беззащитным взглядом.

– Ненавижу… люблю… убила бы… – сказала она, голос дрожал, прерывался, – Арс… мне лучше уйти…

– Я уйду сам, – прервал он её. – Сейчас тебе нужно побыть одной. Не принимай решение с горяча. Не руби с плеча. Я оставлю ключи. Вернусь только, если сама скажешь.

Она ничего не ответила. Лишь закрыла глаза.

Он надел куртку. Взял телефон. И, не оглянувшись, вышел.

Лана осталась. В их квартире. В своём одиночестве. В себе.

И впервые за долгое время – заплакала по-настоящему.

Глава 2

Когда за ним захлопнулась дверь, Лана осталась стоять на месте. Пустота разлилась по груди. Отпустил. Он… действительно ушёл. Дал ей свободу. Но почему от этого стало только страшнее?

Её тело ещё помнило. Оно болело по нему. Оно хотело его. Но память подбрасывала те кадры – фото. Он с другой. В номере отеля. С его рукой на чужом бедре.

«Как ты мог, Арсен. Как?» – жутко ныло в груди.

Она стояла у зеркала в ванной, закутавшись в полотенце. Её кожа покрыта мурашками. Глаза – пустые. Губы – пересохшие. Не плакала. Больше не могла. Только внутри, всё время будто кто-то рвал струны. Как будто была разорвана, но не умерла. Живая, и поэтому боль была в тысячу раз ярче.

На полу валялась его рубашка. Серая, с вытертыми манжетами. Лана подняла её, прижала к лицу, вдохнула запах… и застонала. Не от страсти. От тоски. От злой нежности, которую так ненавидела сейчас.

Она написала ему сообщение. Стерла. Написала вновь. И снова стерла.

Позвонила, и резко сбросила звонок. Села у окна. Разглядывала дождевые капли на стекле. Считала их. Мерила время в каплях.

Потом пошла по дому. Медленно. Остановилась у полки с книгами. Провела пальцем по корешкам. Нашла книгу, которую он ей подарил на первый Новый год вместе. Открыла. Там – его почерк:

«Ты – моя лучшая история. Даже если в ней будут самые тёмные главы.»

Она захлопнула книгу. Сердце заколотилось, как у зверя в клетке. В горле солёный привкус. Не слёз… Пепла!

Вечером она обнаружила его блокнот. На подоконнике. Простой, чёрный, со срезанными углами. Открытый.

«Ты сильнее, чем кажешься. И я буду ждать… Навсегда твой. Арсен.»

Она прижала блокнот к груди. А потом, резко отбросила. Не время. Не прощение. Только тишина.

Ночью она легла в их кровать. На его подушке – запах. Глухой, выветривающийся, но такой до боли родной. Её тело выгнулось в приступе безмолвной тоски. Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Не разрыдаться. Не позвать его вслух.

Вспомнила, как он гладил её спину по утрам, как жарко дышал в шею, как засыпал, обняв, словно боялся потерять даже во сне. И теперь – его нет! Его предательство, как нож, застряло между рёбер, мешая дышать. Всё, что она думала вечным, оказалось временным. Сломанным.

«Я не простила. Но почему мне больно, будто я изменила себе?..»

***

Арсен спал у брата. На диване. Полуодетый. Полусумасшедший. Его глаза были пустыми. Он не находил себе места. Только пил чёрный кофе и курил на балконе. Каждые два часа смотрел на экран телефона. Там – пусто.

– Думаешь, она простит? – спросил брат.

– Не знаю. Но я не уйду. Я дам ей время. Но потом – вернусь. Потому что она – моя жизнь. Потому что я не могу жить в мире, где её нет.

Он прокручивал в голове её лицо. Губы, которые дрожали. Глаза, в которых была ярость. Он хотел сжечь всё, что было с Ликой. Хотел стереть тот вечер, когда сорвался. Но реальность не давала поблажек. Ты либо держишь удар, либо падаешь. Он выбрал первое.

В голове всплыл момент их последней ссоры. Его голос тогда срывался:

– Ты всё время говоришь о ребёнке… давишь… А я не могу! Не готов! Не хочу! Почему ты не слышишь?!

Тогда она смотрела на него с болью и непониманием. Она думала, что он не хочет её. Не любит! А он… он боялся. Чего именно… сам не мог объяснить. Ответственности? Потери её любви, когда появится кто-то третий? Или себя – того, кем он был с отцом, в семье, которую ненавидел…

Их интимная жизнь пошла под откос. В последние полгода всё стало другим. Они занимались сексом, но как будто по привычке. Механически. Без той искры, что раньше. А Лана думала, что он устал. Или больше не любит. А он чувствовал в каждой близости невидимый вопрос: «Ты готов?» И от этого отдалялся. Сложно было контролировать каждый акт близости. Чтобы Лана не залетела, раз уж она поставила его перед фактом, что не желает больше предохранятся и пить контрацептивы. Что желает наконец-то стать матерью…

Только эта последняя ночь… после крика, слёз и боли… была как вспышка. Не примирение, не любовь… но чистое, животное возвращение. Жадность. Взрыв. Глоток жизни, которого не хватало месяцами.

***

Утром третьего дня Лана встала раньше. Заварила себе зелёный чай. Без сахара. Без слов. Смотрела, как завихряются листья в кружке. Как всё продолжает двигаться, даже если ты не хочешь.

Она не знала, что делать дальше. Но знала одно, Арсен дал ей выбор. Пространство. Достоинство. И этим не облегчил, а усложнил. Потому что теперь всё зависело от неё.

Она вышла на балкон. Глубоко вдохнула прохладный воздух. Где-то далеко проехала машина. Кто-то лаял во дворе. Жизнь шла. Даже когда твоя рухнула. Даже если ты стоишь в пижаме с разметавшимися волосами и пустыми глазами.

Она посмотрела в небо. Оно было серым. Но не чёрным. Значит, ещё есть шанс. Значит, можно дышать. Хотя бы начать.

***

На следующий день она стояла у стеклянной двери ЗАГСа. В руках – папка с документами. В груди – узел. Рядом – подруга. На всякий случай. Чтобы подстраховать, если Лана рухнет.

– Ты же можешь не подписывать сегодня. Просто подать. Подумать ещё, – тихо сказала подруга.

– Если дам себе паузу, то снова начну ждать. А я устала жить в надежде, которая убивает.

Она подписала бумаги. Медленно. Рука дрожала. Сердце грохотало. Подпись – будто приговор! Себе. Ему. Им.

– Вы уверены? – спросила регистратор.

– Не уверена, – ответила она. – Но иначе я не смогу начать дышать заново.

Развод – не финал. Это её попытка выжить. Не отомстить. Не наказать. А выбрать себя.

В этот момент ей позвонил он. Она не ответила. Только смотрела на экран. Потом выключила звук. И отвернулась. Слёзы катились по щекам.

Но она шла. Прямо. Без пауз. Потому что это было не про конец любви. А про начало уважения к себе.

Потому что простить, значит позволить и дальше… срываться, изменять, разрушать всё и всех…

Как можно доверять, после этого?

Жить постоянно с оглядкой?!…

Нет!

Нужно поставить точку!

И баста!

***