Dark Colt – 2 часть. Да здравствует РАЗВОД в 40+ (страница 3)

«Мне кажется, я впервые не боюсь».

Я тогда поцеловал её в лоб и просто держал рядом. Потому что не нужно было слов. Сейчас же, я бы вырвал из себя это мгновение и повторил снова. И снова. Чтобы оно стало вечностью.

Теперь – не было ничего. Ни слов. Ни дыхания. Только холод в груди и ярость под кожей.

Она не исчезла. Это не случайность. Это устранение. Хладнокровное. Продуманное.

Я не знал, как, но знал, кто.

И клянусь, Владимир, если это твои дела…

Я найду её.

Где бы ни держал. Что бы ни подделал. И когда найду, ты пожалеешь, что вообще начал эту игру.

Это была не просто тревога.

Это больше, чем исчезновение. Это – системная зачистка. Бумажная, стерильная, но смертельная.

А я – адвокат. И я знаю, как ломают такими методами. Но я также знаю, как защищать. И, если ты думал, Владимир, что она осталась без защиты, ты выбрал не того врага.

Это был первый день моей войны!

И я не собирался её проигрывать.

***

Очередное утро пахло не кофе и дождём, а глухим, вязким страхом. Словно я проснулся в подвале собственного тела, где нет выхода. Ни окон. Ни звуков. Только осознание, её нет. И эта пустота… не абстрактна. Она конкретна. Словно чья-то рука сжала моё горло изнутри.

Я чувствовал, как под кожей гудит что-то дикое. Зверь, лишённый логики, инстинкт, который шептал одно: «Ищи. Не жди. Не доверяй никому.»

Я ударил по столу кулаком. Глухой стук дерева был слишком слабым, чтобы погасить гул внутри. Хотелось выть. Кричать. Ломать. Но я знал, мне нельзя терять голову. Не сейчас.

Марта приехала снова. Мы сидели в моей кухне, почти не говоря. Чашки с кофе остыли, сигарета в её пальцах давно погасла, но она так и не выкинула её.

– Она не могла… – начала Марта, но фраза оборвалась.

– Могла, если её заставили, – сказал я и не узнал свой голос. Он был сухим. Отточенным. Почти жестоким. – Это Владимир. Я просто уверен.

Марта только кивнула. Без лишних слов. Потом сказала:

– Алина.

Я моргнул.

– Мы должны ей сказать. Она имеет право знать. Может, она что-то слышала…

Я не хотел втягивать Алину. Но Ольга бы втянулась. Ради неё. Ради дочери. Значит, я должен.

Я позвонил Алине в обед. Голос был сонный:

– Глеб? Что-то случилось?

– Ты говорила с мамой последние несколько дней?

Пауза на том конце провода.

– Нет… Но она мне писала. В пятницу. Что занята, но всё хорошо. А что?

Я затаил дыхание. Значит, он всё начал в выходные. Заранее, аккуратно.

– Ольга пропала. В субботу. Мастерская закрыта. Телефон выключен. Полиция не реагирует. Я… я беспокоюсь. Очень…

Секунда молчания. Потом – шум. Видимо, она встала, роняя что-то со стола:

– Пропала?.. Как пропала?.. Ты уверен? Может, она просто…

– Нет. Мы были вместе. Несколько дней. Потом она вернулась домой. Было кое-что срочное… но… не в этом дело… просто потом, она исчезла. Всё слишком чисто. Слишком странно.

– Я прилетаю.

– Алина, подожди…

– Я ПРИЛЕТАЮ, – голос дрожал, но был твёрже стали. И в этот момент я услышал в ней не девочку, а женщину. Дочь, которая готова идти в огонь, лишь бы спасти мать, – Я больше не ребёнок. Это моя мама. Я её дочь.

***

Вечером того же дня я получил звонок от детектива.

Пауза в его голосе была не технической. Она была человеческой. Такую делают, когда говорят о смерти… или о системной подлости.

Его голос был осторожным:

– Глеб. Нашёл кое-что. Сначала ничего. Потом – камеры в доме. Вход. Суббота. В двадцать часов сорок семь минут. Прибывают двое. Врач, и кто-то в деловом. Психиатр? Бумаги на руках. Через десять минут, выводят твою женщину. Без сопротивления. Спокойно.

Меня будто ударили током.

– Дальше.

– Машина не скорая. Не муниципальная. Частная клиника. С закрытой регистрацией. Мы копаем. Но там глухо. Возможно, под покровительством кого-то влиятельного.

– Имя?

– Пока нет. Но я уже на связи с журналистами. Есть люди, которым интересно, куда исчезают «согласные» женщины с подписанными бумагами.

Я сжал телефон.

– Глеб, – добавил он. – Это было не спонтанно. Всё оформлено легально. Кто-то долго готовился.

Конечно! Владимир!

Я почти слышал, как он шепчет судье: «Она нестабильна. У неё всплески. После развода стала нервной…»

Марта вошла с улицы. Куртка в снегу. Волосы растрёпаны.

– У него есть судья. По семейным делам. Подкуплен. Я копалась в старых связях, – выдохнула она. – Он мог через него подписать постановление о временной госпитализации. Без суда. Без адвоката. На семьдесят два часа. А потом продлить.

Семьдесят два часа. Трое суток ада.

– Я не дам ему сделать это с ней. Не в этот раз.

– Ты не сможешь действовать, как адвокат. Он уже отстранил тебя. Но…

– Не он! Я сам так решил. И кстати, успел передать дело своевременно. Всё законно! – на одном дыхании выпалил я, вспоминая, как сорвался к Ольге сразу же в этот день. Как только успел официально всё оформить. Рванул к ней. Со страхом в груди. Но с надеждой в сердце…

И был прав.

Черт возьми, прав!

Столько времени впустую потратил! Хотя мог… уберечь её от многого…

Руки задрожали от покалывания в пальцах. От воспоминаний, как Ольга горела в моих объятиях. Как горячо отвечала на мои ласки. Как раскрывалась в последующие дни нашей близости… расцветала. Преобразилась!

Жуткое желание охватило сжать её в объятиях. Сию секунду. Немедленно!

Ощущал нутром, что именно сейчас ей это было нужно. Именно сейчас, она нуждалась во мне. Чтобы разогнать все её страхи…

Но я не мог! Её не было рядом. Но я чувствовал – она нуждается сейчас во мне, как никогда!