Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 3)
Анна подняла на него взгляд. В протоколах десять лет назад рядом с его фамилией было много бумаги. Участковый, который «обеспечивал порядок» в кафе, хоть и находился там не по службе.
– Я приехала работать экспертом проекта Сергея, – ответила она. – Оценивать, как свидетели помнят событие через десять лет. Как говорит моя наука, все вы врёте. Включая меня.
Кто-то нервно усмехнулся. Вера опустила глаза в тарелку и сделала аккуратный, почти бесшумный глоток.
– Приятного аппетита, – сказала Софья и села на свободный стул у конца стола, как капитан на мостике.
Пару минут разговаривали о простом. О дороге, о погоде, о том, что в городе опять взлетели цены на бензин. Анна слушала тоном «ни к чему не обязывает», но отмечала:
Ирина слишком часто оглядывается на Павла, словно боится сказать что-то «неправильное» в его присутствии. Лена почти не смотрит по сторонам, только на тарелку и иногда – на телефон, который лежит экраном вниз рядом с вилкой. Тимур расслаблен, но руки у него свободны, ладони – чистые, без украшений, ногти обрезаны коротко. Вера сидит ровно, будто на экзамене, и каждый свой жест проверяет заранее. Кирилл слушает всех, но взгляд у него – чуть в сторону, он, кажется, замечает не слова, а ритмы голосов.
Маша то и дело вскакивает – подать хлеб, убрать пустую тарелку, принести чай. Софья не вмешивается в разговор, но ни разу не спросила, кто из гостей что любит или не ест – как будто знает заранее.
– А Сергея не будет? – наконец не выдержал Кирилл. – Я ради него, между прочим, ехал. Он мне обещал, что будет «творческая атмосфера», а я вижу только борщ и психолога.
– Творческая атмосфера в подвале, – буркнула Маша. – Он там с проводами дерётся.
– И с совестью, – добавила Софья. – Тоже проводами не обошлось.
Анна подняла бровь.
– Что это значит?
Софья пожала плечами – медленно, с достоинством.
– Это значит, что мой племянник – человек талантливый, но иногда слишком верит, что правда сама себя покажет, если на неё посветить камерой. А правда любит темноту не меньше, чем мы любим свет.
Ответ был из тех, что можно счесть просто красивой фразой, а можно положить в отдельный ящик в памяти.
Дверь в прихожую хлопнула. По коридору прошли быстрые шаги, послышался мужской голос:
– Вы хоть оставили мне что-нибудь? Или мне опять достанется холодное?
В столовую вошёл мужчина лет сорока: хорошее пальто, шарф, уверенная походка. Волосы чуть тронуты сединой у висков, на руке – дорогие часы, которые он даже не попытался снять за столом.
– Андрей, – сказала Маша, выдыхая так, будто только что поставила галочку в длинном списке дел. – Мы уже начали без тебя.
– Я это вижу, – улыбнулся он, окидывая всех быстрым взглядом. – Зато я привёз Сергею то, что он просил.
Он поставил на свободный стул кожаный портфель, снял пальто, повесил его на спинку, сел – как будто дом всегда ждёт именно его. Андрей кивнул Павлу, перекинулся коротким «здорово» с Тимуром, улыбнулся Лене, почти не глядя.
– Анна, – поспешно вмешалась Маша, – это Андрей Соколов.
Андрей повернулся к ней, кивнул вежливо. В его взгляде было что-то вроде профессиональной оценки – неторопливой, не слишком внимательной, как у человека, привыкшего встречать много новых лиц.
– Очень приятно, – сказал он. – Наш моралист, да?
– Наш эксперт, – поправила Анна. – Моралист обычно приходит позже, когда всё уже плохо.
– Тогда у вас есть шанс не дать нам до этого дойти, – усмехнулся Андрей.
Сережу так и не дождались к концу ужина. Только когда тарелки начали постепенно пустеть, а Тимур в третий раз отказался от «ещё кусочка», в дверях появился он – с растрёпанными волосами, в футболке под расстёгнутой рубашкой, с кабелем через плечо, как с декоративным шарфом.
– Я знал, что вы начнёте без меня, – объявил он и сразу поймал на себе взгляд Софьи. – Да, да, я виноват, тётя, борщ уже остыл, мир не рухнул.
Он повернулся к Анне:
– Ты добралась. Уже познакомились?
– Они успели задать три вопроса, – ответила она. – Один про то, кто я, два – про то, собираюсь ли я их допрашивать.
– И что ты ответила? – заинтересовался Кирилл.
– Что вы все врёте, – спокойно сказала Анна и хлебнула чаю. – Но не злобно.
Ирина нервно засмеялась. Павел слегка прищурился. Андрей улыбнулся чуть шире, будто принял это за шутку.
Сергей хлопнул в ладони:
– Отлично. Значит, у нас есть ужин, свидетели, дом и психолог. Не хватает только одной вещи – старого дела. Анна, как ты насчёт того, чтобы после еды подняться в гостиную? Я покажу тебе бумажную часть, а этим товарищам – правила игры.
– Игры? – переспросила Вера, впервые оторвавшись от своего аккуратного куска хлеба.
– Телеигры, – поправился Сергей. – Расслабьтесь, никто не будет вас мучить допросами под прожекторы. Мы просто расскажем, как всё будет устроено: кто, когда, что вспоминает, где стоят камеры.
Он подмигнул Анне через стол:
– А Анна нам скажет, насколько это безопасно для ваших нежных психик.
– Если вы собираетесь вскрывать давнюю травму в закрытом пространстве с минимальным выходом наружу, – сказала Анна, – ответ заранее: «не очень».
– Слушай, ну, – Сергей развёл руками, – ты же не на конференцию приехала.
– К сожалению, нет, – вздохнула она. – Там хотя бы кофе бесплатный.
– Кофе будет, – пообещала Софья. – И чай. И всё, что положено, чтобы вы, – она посмотрела по очереди на всех, – не свалились раньше, чем скажете, зачем на самом деле сюда приехали.
Эту фразу можно было адресовать кому угодно.
Анна подумала, что к вечеру дом уже наполнился не только запахами борща и корицы, но и чем-то ещё – плотным, невидимым, как воздух перед грозой.
После ужина, когда Софья с Машей начали собирать со стола, Сергей махнул Анне:
– Пошли. Покажу, где мы будем работать.
Они вышли в коридор, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Ступени чуть поскрипывали, перила были гладкими от рук. На стенах снова висели фотографии – молодая Софья с ребёнком на руках, мужчина в форме, компания у новогодней ёлки.
– Это всё её жизнь, – сказал Сергей, заметив её взгляд. – Дом, люди, годы. Она не любит, когда кто-то лезет в эти рамки. Так что старайтесь не сбивать.
– Постараюсь, – ответила Анна.
Гостиная оказалась большой комнатой с диваном, несколькими креслами, большим столом у окна и старым книжным шкафом. На одном из столиков уже стояла камера, рядом – штатив, кабели, ноутбук.
Посреди стола Сергей разложил папки.
– Это то, что у меня есть по делу «Эспрессо», – сказал он, уже другим, деловым голосом. – Официальные материалы, копии протоколов, вырезки, служебные записки.
Он провёл рукой по бумагам.
– Видишь, какой красивый хаос? Семь человек, каждый что-то видел. И никто ничего не видит до конца.
Анна подошла ближе. На первой папке аккуратно, почти каллиграфическим почерком было написано: «Кафе "Эспрессо". Убийство. 10 лет назад».
Она коснулась обложки пальцами – так, как прикасаются к старым фотографиям, на которых ещё не знаешь, кого следует искать.
Где-то внизу дома скрипнула дверь, кто-то громко засмеялся, кто-то ответил резче, чем нужно. Звуки поднялись по лестнице и растворились под потолком.
– Дом, где все видели, – сказал Сергей вполголоса, словно пробуя фразу на вкус. – Хорошее название, да?
Анна посмотрела на него, потом на папки.
Внутри было прошлое. Внизу, за стенами – настоящее.
И между ними была она.
– Посмотрим, – ответила она. – Кто и что тут на самом деле видел.