Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 2)

А там… семь свидетелей и пустое место, где должен быть убийца.

Анна поднялась, поправила ремень сумки и пошла к машине. Завтра у неё, возможно, появится новое старое дело – и семь голосов, которые придётся услышать до конца.

Глава 2. Дом, где всех ждут

Дорога за город оказалась длиннее, чем обещал навигатор.

Сначала Анна ехала по шоссе, где все полосы были заняты одинаково грязными машинами, потом свернула на узкую дорогу между полей. Город остался за спиной неожиданно резко – как будто кто-то выключил фон. Светофоры, витрины, остановки – всё сжалось до полоски огней в зеркале.

Снег здесь лежал чище. Поля были белыми, как незаполненные страницы. Время от времени попадались тёмные островки – полосы деревьев, серые сельские дома, редкие остановки без людей.

Сергей прислал адрес и короткое сообщение: «Если что, звони Маше. Она уже на месте» – и номер телефона, подписанный «Маша ассистент».

Въезд к дому она почти пропустила. Узкая дорога резко свернула в лесок, и только когда колёса заскрипели по не очень ровному насту, Анна поняла, что это уже частная территория. Между соснами показалась металлическая калитка и забор, дальше – кирпичный двухэтажный дом с мансардой. От трубы шёл дым.

«Тётин дом», – вспомнила она слова Сергея.

Она припарковалась у кучи утрамбованного снега, на которой когда-то был газон. За домом виднелся сарай, небольшой гараж и какие-то хозяйственные постройки. Свет горел почти во всех окнах – тёплые прямоугольники на фоне ранних сумерек.

Анна взяла сумку, папку с распечатанными материалами и поднялась по ступенькам к крыльцу. Дверь открылась раньше, чем она успела нажать на звонок.

– Вы Анна? – спросила девушка с тёмным хвостом и в вязаном свитере, который был ей чуть велик. – Я Маша.

Она улыбнулась быстро, чуть нервно, отступила в сторону, пропуская гостью внутрь.

В доме пахло варёным мясом, луком и чем-то ещё – корицей или гвоздикой. Тепло ударило в лицо так резко, что Анна на секунду прикрыла глаза.

– Проходите, раздевайтесь, – Маша взяла у неё сумку из рук почти автоматически, как будто боялась, что гостья передумает. – Сергей просил вас сразу в гостиную привести, но он… э… немного занят. С аппаратурой.

Прихожая была широкая, старомодная: шкаф, крючки, маленькая скамейка, коврик, который давно просился в стирку. Анна сняла пальто, сапоги, аккуратно повесила шарф.

– Аппаратура важнее, чем эксперт? – спокойно уточнила она.

Маша слегка покраснела.

– Нет, извините, я не так… – она запуталась в словах, потом махнула рукой. – Он просто сейчас в подвале, у него там… студия и паника. Вам правда лучше сначала выпить чаю. Тётя уже всех кормит.

– Софья Петровна? – вспомнила Анна.

– Да, – в голосе Маши появилось что-то вроде уважения, перемешанного с лёгким страхом. – Вы её не бойтесь, она добрая. Просто смотрит так, будто знает, что вы в детстве делали.

Анна усмехнулась.

– Если она действительно это знает, мы с ней найдём общий язык.

Они прошли по коридору. Стены были оклеены старыми обоями с выцветшими цветами, то тут, то там висели фотографии – семья, дети, какие-то застолья. Дом был явно старый, но ухоженный – не из тех дач, куда приезжают раз в год.

Из столовой доносились голоса. Несколько, разные. Смех, фраза, обрываемая посередине, звук передвигаемого стула.

Маша обернулась на ходу:

– Почти все уже приехали. Один человек опаздывает, но он всегда опаздывает, я уже привыкла. Вы… – она замялась, – вы заранее смотрели их досье?

– Только старые протоколы, – ответила Анна. – Личных дел у меня нет. Пока вижу только имена и показания десятилетней давности.

– Интересно, – тихо повторила Маша, будто про себя. – Скоро будете видеть больше.

Она толкнула дверь.

Столовая встретила их светом, запахом еды и вниманием.

За большим деревянным столом сидело шестеро человек. Пустых стульев было два: один у угла, другой рядом с ним, чуть отодвинутый. На стене тикали часы, ритмично и слишком громко.

– А вот и наш эксперт, – раздался мужской голос.

Анна сразу узнала Павла – не по имени, а по осанке. Бывших милиционеров она научилась отличать почти безошибочно: посадка плеч, руки всегда чуть наготове, взгляд, который оценивает помещение раньше, чем людей. Сейчас он был в гражданском – свитер, рубашка, но привычка осталась. Ему было лет сорок с небольшим, широкие плечи, короткая стрижка.

– Анна Мельникова, криминальный психолог, – сказала Маша чуть официальным тоном. – Это…

Она стала быстро перечислять:

– Ирина, – женщина лет тридцати восьми, в светлом свитере и с собранными в небрежный пучок волосами, – Лена, Тимур, Вера, Павел и Кирилл.

Анна кивнула каждому.

Имена сразу ложились на прошлые строки протоколов, как подписи к фотографиям.

Ирина, бывшая официантка, сейчас – с тёмными кругами под глазами и быстрыми руками, всё время поправляющими салфетку. Лена – ровная, собранная, в строгой блузке, с таким видом, словно пришла на деловую встречу и до сих пор не верит, что это не совещание по контракту. Тимур – худощавый, в тёплой толстовке, с тем внимательным, слегка прищуренным взглядом, который бывает у людей, привыкших высматривать номера домов сквозь метель. Вера – аккуратная, в очках, с идеально уложенными волосами и идеально ровной стопкой приборов перед собой. Кирилл – в джинсовой рубашке, с чуть длинноватыми волосами, выбившимися из хвоста; он барабанил пальцами по столу в ритме негромкой музыки, которую слышал, наверное, только он.

– И ещё один должен подъехать, – добавила Маша, закатывая глаза. – Андрей Соколов. Но вам всё равно сначала надо поесть. Тётя Софья очень злится, если кто-то садится за работу голодный.

– Я не злюсь, – раздался голос за спиной, – я разочаровываюсь.

Анна обернулась.

В дверях стояла женщина лет шестидесяти с небольшим, в домашнем фартуке поверх вязаного платья. Волосы собраны в пучок, лицо с чёткими чертами, взгляд – прямой, внимательный. Это была не та мягкая старушка, что печёт пирожки всем подряд. В ней чувствовалась та самая спокойная железность, которой держатся на себе многолетние дома.

– Софья Петровна, – подсказала Маша.

– Софья, – поправила та. – Петровной меня называют только те, кто от меня чего-то хочет.

Она подошла к столу, поставила ещё одну миску с супом и внимательно посмотрела на Анну.

– Это и есть ваш психолог? – спросила она у Маши, но смотрела на гостью.

– Мой нет, – спокойно ответила Анна. – Ваш – возможно.

В уголках губ Софьи дрогнула улыбка.

– Садитесь, Анна. У нас борщ. В вашей науке без него, наверное, тоже тяжело.

Анна села на свободный стул – как раз так, чтобы видеть большую часть лиц. Хорошая позиция. Левая рука ближе к столу, правая свободна – привычка.

Маша поставила перед ней тарелку, налила суп, поставила рядом хлеб.

Несколько секунд за столом стояла лёгкая пауза – та самая, когда все понимают, что появился новый человек, и примеряются к нему.

Первой нарушила тишину Ирина:

– Это вы будете нас… допрашивать? – Она быстро обвела всех взглядом, словно ищет поддержку. – Я просто… я думала, камеры, вопросы… А тут психолог.

– Я не допрашиваю, – мягко сказала Анна, размешивая сметану в тарелке. – Я слушаю. А иногда задаю вопросы. В основном чаще, чем хотелось бы.

– Мило, – хмыкнула Лена. – Новый формат реалити-шоу: «Психолог и семь свидетелей».

Кирилл усмехнулся, не поднимая глаз от тарелки:

– Отличное название для группы. Я бы так коллектив назвал.

– Тебе любую трагедию дайте – ты из неё песню сделаешь, – отозвался Тимур, отодвинув рюмку с наливкой, которую ему настойчиво пододвигала Софья. – Простите, Анна, он у нас музыкант.

– Музыканты и психологи – одна порода, – заметила Софья, расставляя хлеб. – Только одни людей напаивают, а другие – многозначительно молчат.

– Я обычно спрашиваю, – уточнила Анна. – Молчать за вас мне невыгодно.

Павел наконец вмешался:

– Скажите честно, – он говорил ровно, без улыбки, – вы приехали на съёмки или заодно посмотреть, кто из нас врет?