Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 11)

– Сядь, – сказала она жёстко, но без крика. – На пол сядь, если нужно. Дыши.

Маша, как послушный ребёнок, осела прямо у стены, прижав руки к лицу.

– Дверь была заперта изнутри, – тихо произнесла Анна, вслух фиксируя очевидное. – Щеколда. Замок. Окно…

Она подошла к окну.

Рама старого образца, с форточкой. Форточка была закрыта. Ручка – цела. Створки – плотно прижаты, на подоконнике – тонкий слой пыли, из которой явственно выделялись только два следа: кружки и локтя.

Анна не увидела ни намёка на свежие следы от вскрытия. Разве что лёгкий налёт инея по краю стекла.

– Окно закрыто, – сказала она. – Щелей, через которые пролез бы человек, нет.

Павел обошёл комнату, не касаясь ничего, только глазами.

– Значит, классика, – сухо констатировал он. – Запертая изнутри комната.

Он посмотрел на Анну:

– Любите такие задачки, Анна?

– Ненавижу, – ответила она честно. – Особенно в реальной жизни.

Она наконец позволила себе приблизиться к креслу ещё на шаг, насколько было возможно, не задевая ничего.

Положение рук, головы, тела. Неестественной позы не было – он не рухнул, его не поднимали. Как будто он просто сидел и в какой-то момент перестал жить.

– Оружие я не вижу, – сказала Анна. – Ни на столе, ни на полу.

– Я тоже, – кивнул Павел. – И это мне нравится ещё меньше.

Из коридора показалась тень – Тимур. Следом за ним – Ирина, Вера, Лена, Кирилл.

Они остановились в дверях, как дети, подсматривающие за запретной сценой. Лица сразу изменились: на них появился тот особенный выражение, которое бывает у людей, увидевших мёртвое тело впервые за много лет или впервые вообще.

– Что… – начал Кирилл, и слова застряли.

– Назад, – коротко сказал Павел. – Никто не заходит. Это место происшествия.

Он взглянул на Анну:

– Мы вызываем полицию.

– Связь прыгает, – тихо сказала Вера. – Маша говорила. Но, думаю, если выйти на улицу, поймает.

– Я выйду, – сказал Тимур. – У меня мобильный другой сети, может, потянет.

– Иди, – кивнула Софья. – Скажи, что здесь убийство. И что дорогу может переметать, пусть берут машину, которая не застрянет в первом сугробе.

Тимур исчез в коридоре.

Анна всё ещё стояла у кресла.

В голове со щелчком соединились две картинки:

Назаров, лежащий на полу «Эспрессо» с вытянутой рукой, и Сергей, сидящий в старом кресле с отверстием в груди.

Один – на схеме, крестик С0. Другой – здесь, сейчас.

…кто-то десять лет назад готовил историю, чтобы дело умерло в архиве…

Теперь история сама вернулась.

– Никого не впускайте сюда, – сказала Анна спокойно. – Вообще никого. Ни любопытных глаз, ни камер.

Она посмотрела на Сергеев ноутбук, на бумаги на столе.

– Особенно не впускайте сюда тех, кто любит монтаж.

– Ты думаешь, это связано… – начала Лена и не договорила. Слишком рано было вслух произносить слово «связано».

– Я думаю, – ответила Анна, – что человек, который снимает цикл про нераскрытое убийство с семью свидетелями, не просто так умирает в запертой комнате на следующий день после того, как собирает этих свидетелей в одном доме.

Она подняла глаза на них:

– А ещё я думаю, что теперь вы все официально остаетесь здесь до приезда полиции. И, скорее всего, ещё какое-то время после.

Кирилл судорожно засмеялся – нервно, коротко:

– Ну всё, добрый день, Агата Кристи. Кажется, мы попали в тот самый формат, в котором нас никто не мечтал увидеть.

– Мечтают или нет, – сказала Софья, – а живём мы теперь вот в этом.

Она посмотрела на Сергея, на комнату, на Анну.

– Дом, где все видели… – повторила она тихо. – Только почему-то каждый раз всё равно делают вид, что ничего не заметили вовремя.

Анна почувствовала, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна – не паники, а ответственности.

Её сюда пригласили, чтобы она слушала семь голосов о чужой смерти.

Теперь к этим семи добавился ещё один, который уже никогда ничего не расскажет.

И ей придётся слышать за него тоже.

Глава 6. Версия Ирины

Тимур вернулся с улицы красный, как после бега.

– Дозвонился, – выдохнул он прямо с порога, не снимая куртки. – С трудом, но дозвонился. Сказали, выезжают. Дорогу местами перемело, так что…

Он сделал неопределённый жест рукой.

– В лучшем случае – пару часов. В худшем – больше. Но едут. Сказали: ничего не трогать, никого не выпускать.

Слово «не выпускать» повисло между людьми, как сквозняк.

Вера крепче сжала кружку. Лена машинально потянулась к телефону, будто проверяя, есть ли хоть какое-то внешнее соединение. Кирилл перестал стучать пальцами по столешнице. Ирина и так побледневшая после вида Сергея теперь выглядела, как человек, который держится исключительно на мускульной памяти.

Павел стоял у дверей кухни, опираясь плечом о косяк.

– Значит так, – сказал он ровно, выпрямившись. – До приезда полиции все сидим тут. В пределах видимости.

Он перевёл взгляд по кругу:

– Никаких одиночных прогулок по дому, никаких «я только забыл телефон/сигареты/книгу». Надо – говорите. Пойдём вместе.

– То есть теперь мы даже в туалет строем ходить будем? – нервно хихикнул Кирилл.

– В туалет – по одному, – сухо отозвался Павел. – Но без вылазок в чужие комнаты по дороге.

– Мы что, уже подозреваемые? – тихо спросила Вера.

– Мы – свидетели, – вмешалась Анна, прежде чем Павел ответил слишком резко. – Пока так.

Она посмотрела на Тимура:

– Дату и время вызова записали?