Дария Вице – Месть на озере Морской (страница 4)

Анна на секунду встретилась с ним взглядом. Там было много – страх, вина, злость. Но не было облегчения, которое появляется, когда человек наконец говорит всю правду.

Он всё ещё что-то прячет, – подумала она.

– Начнём с малого, – отрезала Анна. – Списки детей той смены. Журналы отрядов. Отчёты о несчастных случаях. Всё, что у вас осталось.

– Они в другом кабинете, – нехотя сказал Дронов. – В сейфе.

– Тем более, – спокойно ответила Анна.

Она вышла из подсобки последней, задержавшись на пороге. Луч фонарика ещё раз скользнул по коробке со «старьём», по моткам верёвки, по свисткам, лежащим, как маленькие белые кости.

Она знала: то, что лежит здесь годами, всё равно рано или поздно достанут на свет. Вопрос только – кто и с какой целью.

И похоже, кто-то уже начал.

Глава 3. Мать и старая рана

Дом матери стоял на краю посёлка – тот же, что и двадцать лет назад: низкий, облупленный, с покосившимся крыльцом. Когда Анна открыла калитку, скрип был таким же, как в детстве. Ничего не меняется в Морском – даже то, что давно нужно заменить.

Мать уже стояла у двери, будто ждала её заранее.

Мария Николаевна была маленькой, сутулой женщиной с руками, всегда пахнущими хлебом и ромашкой. Лицо – измученное, морщины вокруг глаз – глубокие, но в голосе всё ещё звучала та же мягкость, что и когда-то.

– Анечка… – тихо произнесла она. – Я уж думала, ты не приедешь сегодня.

Анна улыбнулась краем губ – едва, но мать тут же перегладила её по щеке ладонью, как в детстве.

– Работа задержала, – сказала Анна. – Можно войти?

– Что за вопросы, конечно можно. – Мать отступила, пропуская внутрь. – Пальто снимай, чай горячий налью.

Дом пах кардамоном, сухими травами и свежим тестом. На столе – буханка хлеба, чайник, варенье в старой банке. Анна сразу поняла, что мать нервничала: когда та тревожилась, она всегда пекла, как будто тесто могло удержать мир от распада.

Они сели за стол. Мать смотрела внимательно, словно боялась увидеть что-то страшное на лице Анны.

– Мне сказали… там снова нашли… – Мать замолчала, сжимая кружку. – На озере.

Анна кивнула.

– Погиб мужчина. Мы выясняем обстоятельства.

– На озере, – повторила мать, и голос дрогнул. – Я когда услышала… Аня… Ты ведь не собираешься… туда? В тот лагерь?

Анна не спешила с ответом.

Мать слишком быстро связала «утопленника» и «озеро». Слишком быстро сделала нужный вывод.

Как будто давно ждала, что это снова случится.

– Это моя работа, мам, – спокойно сказала Анна. – Мне нужно осмотреть все места, связанные с делом.

Мать резко поставила чашку, чай выплеснулся на скатерть.

– Хватит! – неожиданно громко сказала она. – Хватит лезть туда! Столько лет прошло… Столько лет, Анечка… Озеро… оно… оно не любит, когда туда ходят.

Анна подняла взгляд.

– Озеро тут ни при чём.

Мать накрыла ладонью её руку. Пальцы были холодными.

– Ты думаешь, я не знаю? – голос стал шёпотом. – Думаешь, я не вижу, что всё возвращается? Я слышала свист сегодня ночью. Слышала, как будто снова… снова те дети…

Анна почувствовала, как по спине прошёл холодок.

– Свист откуда?

– Со стороны лагеря. – Мать перевела взгляд в окно, словно там кто-то мог стоять. – Такой свист был только у вожатых. Ты сама помнишь.

Анна помнила.

Слишком хорошо.

– Мам, – тихо сказала она. – Мы не о суевериях говорим. Это дело. Убийство. Реальный человек.

Мать закрыла глаза, будто собираясь с духом.

– А реальный человек… он ведь тоже может быть хуже озера, – прошептала она. – Скажи мне, Аня. Зачем ты возвращаешься туда?

Зачем ты снова копаешь Лизу?

Анна замерла.

Она не думала, что мать скажет это вслух.

– Потому что то, что случилось с Лизой… – Анна сглотнула. – Это не было несчастным случаем. И кто-то не хочет, чтобы правда всплыла.

Мать резко поднялась, отвернулась к плите. Её плечи дрожали.

– Правда, – горько сказала она. – Правду ты хочешь. А ты подумала, что она может тебе не понравиться? Что она… хуже, чем то, что ты себе придумала?

Анна поднялась следом.

– Мам. – Она подошла ближе, но мать не обернулась. – Ты что-то знаешь. Я видела сегодня вещь из лагеря. Старую фотографию. С Лизой. И – того мужчины. Ты знала, что он там был?

Мать молчала.

Слишком долго.

Потом наконец сказала:

– Мне сказали, что это был несчастный случай. Я поверила. Я пыталась. Ты была маленькая. Я не могла… я не могла признать…

– Что? – Анна сделала шаг ближе. – Что именно?

Но мать только мотнула головой, как ребёнок.

– Я больше не хочу говорить об этом.

Анна закрыла глаза, сосчитала до трёх.

– Мам… – она старалась говорить мягко. – Если ты что-то знаешь – мне нужно это. Это не просто воспоминания. Люди умирают. Люди, которые были там с Лизой.

Мать слабо качнула головой.

– Нет, Аня. Ты не понимаешь. Это озеро… оно тянет всех, кто был тогда. Всех, кто виноват.

– Лиза не была виновата, – твёрдо сказала Анна.

Только тогда мать обернулась.

Глаза влажные, покрасневшие.

Но не от слёз – от страха.

– А ты уверена? – тихо спросила она.

Эти слова были хуже пощёчины.