Дария Вице – Месть на озере Морской (страница 3)

– Да с кем тут познакомишься? – раздражённо отмахнулся Дронов. – У нас сейчас не сезон. Трое туристов из Тулы, семейная парочка с ребёнком – так они целый день по лесу гуляют. И ещё эти… – он поморщился. – Блогеры какие-то приезжали на день, снимали «заброшку», на телефоны свои орали. Но они уехали позавчера. Трофимов с ними никак не пересекался.

– Туристы говорят, ночью слышали свисток, – вмешался Игорь. – И плеск. Где ваш свисток, кстати?

Дронов нахмурился.

– Какой ещё свисток?

– Лагерный, – Анна протянула фотографию свистка на теле погибшего, сделанную на месте происшествия. – Такой, как у вожатых были. Узнаёте?

Дронов посмотрел и резко побледнел, хотя попытался скрыть это за смешком.

– Сорок лет прошло, Анна… ой, простите, Анна Сергеевна. – Он поднял руки. – Да, похоже. Но у меня таких нет давно. Всё, что было, уже на помойке. Чего вы от меня хотите? Я его на грудь Трофимову не вешал.

Ложь, – почти физически ощутила Анна. Не в фактах, в интонации.

– На турбазе есть подсобные помещения, склады, подвал? – спокойно спросила она.

– Есть, конечно. Хозяйство большое. Храню там спортинвентарь, матрасы, какие-то старые вещи… – он запнулся. – Но это всё инвентаризация, всё по списку.

– Мы посмотрим, – сказала Анна.

Ей не нужно было просить разрешения – формально она могла обойти всё без него. Но она знала, что иногда люди выдают себя именно в тот момент, когда пытаются что-то спрятать.

– Туристы где сейчас? – спросила Анна.

– В столовой, наверное, – буркнул Дронов. – Завтракают. Или на пристани. Я… я могу их позвать.

– Не надо, сами зайдём, – вмешался Игорь. – Давай, Павел, не переживай. Ты же у нас законопослушный бизнесмен.

Тон был добродушным, но Дронов поморщился, как от укола.

-–

Столовая была почти пустой. За крайним столом сидела пара среднего возраста – мужчина в спортивной кофте, женщина в флисовой куртке. Между ними – подросток, уткнувшийся в телефон. На другом столике – посуда, две пустые чашки, огрызок яблока.

– Доброе утро, – сказала Анна, подходя. – Старший следователь Руднева. Мы по поводу случившегося на озере.

Женщина вздрогнула, мужчина выпрямился.

– Ой, боже… – женщина прижала ладонь к груди. – Мы как раз обсуждали… Это так страшно. Мы же только вчера видели этого… Ну, мужчину. Он вечером на пристани сидел, удочку в воду кинул и всё.

– Ясно. – Анна достала блокнот. – Скажите, вы что-нибудь слышали ночью?

Три взгляда встретились и на секунду застыли.

– Свист, – первым ответил подросток, не отрывая пальцев от телефона. – Такой противный, как в старых фильмах. Долго выл.

– Не выл, а свистел, – поправила его мать. – И ещё плеск был. Я проснулась, слышу – будто кто-то в воду прыгнул. Я его (кивок в сторону мужа) разбудила, говорю: «Миша, там кто-то купается, вдруг тонет». А он мне: «Ночью кто купается, спи уже».

Миша виновато пожал плечами.

– Я подумал, рыбак какой… Тут же говорят, местные ночами рыбачат.

– Время помните? – уточнила Анна.

– Часов в два, – ответил мальчик, уже чуть заинтересовавшись разговором. – Я в этот момент как раз в игре слив поймал, – он чуть смутился. – На телефоне время видел.

– Свист откуда шёл? – Анна подсознательно уже знала ответ, но всё равно спросила.

– С озера, – уверенно сказала женщина. – С той стороны, где лагерь. Я ещё подумала, что это кто-то детей пугает. Звук такой… не по-человечески резкий.

– Раньше слышали тут свистки? – вмешался Игорь.

Михаил покачал головой.

– Мы второй день только. Вчера тихо было ночью. А тут… – он пожал плечами. – Звуки воды, как будто… как будто кто-то барахтался. Но недолго.

Анна поблагодарила их, записала контакты.

На выходе Игорь прошептал:

– Видишь? У нас тут озеро со звуковым сопровождением.

– Озеро тут ни при чём, – повторила Анна, но внутри что-то неприятно кольнуло. Внутренний голос сказал совсем другое: озеро здесь при всём.

-–

Подсобные помещения находились в цоколе одного из старых корпусов. Узкий коридор, запах сырости, лампочки под потолком, которые мигали от каждого перепада напряжения.

– Тут у нас склад спортинвентаря, – бубнил Дронов, шедший впереди. – Тут – лыжи, там – матрасы, подушки. Ничего особенного.

Игорь шёл рядом с ним, Анна – чуть позади, глядя по сторонам. На дверях – кривые таблички с выцветшими подписями: «Игровая», «Инвентарь», «Старый склад».

– Вот, – Павел остановился у одной из дверей. – Можете смотреть.

Замок скрипнул. В нос ударил запах пыли, старой ткани и пота, который почему-то не выветривается годами. Внутри склад напоминал кладбище прошлого: мятые мячи, обмотанные скотчем, сломанные ракетки, коробки без подписей.

Анна включила фонарик на телефоне. Луч выхватил с полок аккуратно сложенные стопки: флажки, старые лагерные майки с логотипом «Морская Звезда», пластиковые кружки.

И ниже – картонную коробку, на которой неряшливым почерком было написано: «Старьё».

– Это что? – спросила Анна.

– Да барахло всякое, – отмахнулся Дронов. – Я всё собирался выбросить… Руки не доходят. Там, кажется, свистки, значки… Кому они нужны сейчас?

Анна присела, аккуратно сняла крышку.

Внутри действительно лежали свистки – десятки одинаковых пластиковых, белых, с синей полоской. Некоторые с треснувшими корпусами, некоторые – как новые. Рядом – мотки старой, затвердевшей от времени верёвки, куски жёлто-синих ленточек, выгодянные значки с логотипом лагеря.

Она взяла один свисток, повертела в перчатке. На боку – та же надпись, что и на снимке с тела Трофимова.

– Вы говорили, у вас таких нет, – спокойно напомнила Анна.

Дронов замялся.

– Я… Я думал, что выбросили всё. – Он отвёл взгляд. – Я не помню. Складом Галя заведует, она же всё сюда свозит. Я не в курсе, что там лежит.

Игорь усмехнулся.

– Ты, Павел, за каждую ложку чужую в общепите душу вынимаешь, а за целый склад – «не в курсе»?

Дронов вспыхнул.

– Да что вы от меня хотите?! – голос стал громче, дрожал. – Я не убивал никого! Лагерь давно закрыт, всё, что тут было, – в прошлом. Люди платят деньги, чтобы отдыхать, а вы опять… опять это всё вытаскиваете!

Он резко замолчал, будто сказал лишнее.

Анна поднялась, аккуратно положила свисток обратно в коробку.

– Мы изъём часть инвентаря для экспертизы, – спокойно сказала она. – Верёвки, свистки. И журналы, о которых вы говорили. Это стандартная процедура.

– Делайте, что хотите, – устало махнул рукой Дронов. – Только не разрушьте мне бизнес. Если журналисты узнают, что у меня постояльцы тонут, – никто сюда не поедет.

– Если журналисты узнают, что вы покрывали преступление двадцать лет, – тихо заметила Анна, – вот тогда точно никто не поедет.

Он посмотрел на неё.

– Ты думаешь, я не расплачиваюсь каждый день? – прошептал он, и в глазах сверкнула не игра, а настоящая усталость. – Ты не знаешь, как это… Жить и ждать, когда всё всплывёт. Озеро помнит. Люди – тем более.