Дария Вице – Месть на озере Морской (страница 5)
Анна ощущала, как внутри что-то сжимается в маленький тяжёлый ком.
Мать быстро отвернулась снова, будто сказала лишнее.
Подошла к окну, закрыла шторы.
– Ты останешься? – спросила она уже обычным голосом. – Ночь на улице холодная.
Анна кивнула.
Ей действительно нужно было остаться: усталость давила, а море мыслей превращалось в шум.
-–
Ночью Анна проснулась от того самого звука, о котором говорила мать.
Свист.
Длинный, резкий, болезненно знакомый.
Он шёл не от дома – издалека, со стороны озера.
И где-то под ним – короткий всплеск.
Анна села на кровати.
Тишина мгновенно обрушилась, как будто звук просто вырезали ножом.
Она сидела долго, вглядываясь в темноту.
И впервые за долгое время почувствовала то, что давно пыталась забыть:
в Морском тишина всегда ненастоящая.
Она только ждёт, когда кто-то снова нарушит её.
Глава 4. Экспертиза и странности
Утро выдалось резким, влажным – таким, что от холода ломило пальцы. Анна пришла в морг раньше Игоря. Она не спала почти всю ночь: свист, всплеск, вопросы, которые мать не захотела произносить вслух… Всё это крутилась в голове, как песок в волне.
Судмедэкспертиза в Морском располагалась в низком сером здании за поликлиникой – место без единого намёка на уют. Анна толкнула дверь, вдохнула холодный запах формалина и мокрого бетона.
В коридоре встретил Салмин – невысокий, вечно взъерошенный, с видом человека, который предпочёл бы сто раз смотреть на труп, чем один раз – на живого человека.
– Руднева, – он кивнул, поправляя маску. – Как раз заканчиваю осмотр вашего рыбацкого «гостя».
Он повёл её в смотровую.
Тело Трофимова лежало на металлической поверхности под белой тканью. Лампы сверху давали холодный свет, отчего кожа казалась меловой.
– Начнём, – сказал Салмин, открыл журнал и поднял ткань.
Анна без дрожи выдержала взгляд на тело – привычка. Но кое-что сразу бросилось в глаза:
– Ссадины на руках усилились? – уточнила она.
– Они проявились, когда кожа подсохла, – кивнул он. – Боролся. Но недолго. Нападающий либо был сильнее, либо ударил сразу.
– Ударил? Чем?
Салмин подошёл ближе, указал металлической указкой на область виска.
– Вот. Глухая травма. Нечёткий след, но характерный. Что-то тупое, округлое. По размеру… – Он задумался, потом посмотрел на Анну. – По размеру напоминает рукоять старого спасательного круга или весло. Знаете, такие деревянные, которыми на лодках пользовались?
Анна кивнула. В её памяти всплыло: у лагеря было десять лодок, и в каждой – тяжёлое деревянное весло.
– Он был без сознания, когда его окунули? – спросила она.
– Скорее всего. – Салмин перевернул страницу. – В лёгких вода. Но сама смерть наступила либо от утопления, либо одновременно с ним – тут разницы почти нет. А вот что интересно…
Он подошёл к столу, где лежали маленькие пластиковые контейнеры с надписями.
– Это что? – спросила Анна.
– Вода из желудка. С прожилками древесной пыли, гнилых хвойных частиц и спор плесени. Такой состав характерен только для одного места на озере – для северо-восточной заводи, у старой пристани лагеря.
Анна подняла взгляд, словно пытаясь вспомнить карту озера.
Старую пристань она знала слишком хорошо.
Там Лиза любила сидеть – босыми ногами в воде. Там дети ныряли, хотя нельзя было. Там впервые случилось нечто, что Анна многие годы считала случайностью.
– То есть убийца утопил его именно там, – тихо сказала она.
– Да. – Салмин захлопнул журнал. – И потом тело перенесли. На то место, где рыбак его нашёл.
– Зачем?
– Чтобы нашли быстро, – пожал плечами судмедэксперт. – И чтобы вы нашли.
Анна нахмурилась.
– Почему вы так думаете?
Он достал ещё один контейнер. В нём лежал маленький обломок – пластиковая щепка.
– Это от свистка? – спросила Анна.
– От такого же. На теле мы нашли следы пластика у плеча – как будто свистком проводили по коже. Ещё – частицы свежей синтетической краски. Такие на некоторых лагерных лентах были.
Анна замолчала. Слишком много совпадений с прошлым.
– И это ещё не всё, – сказал Салмин. – Я проверил под ногтями. Там нет песка. А это означает, что он не пытался выбраться из воды сам. Его утопили полностью без возможности сопротивляться.
Анна медленно выдохнула.
– Убийца хотел повторить смерть, – произнесла она вслух свои мысли. – Смерть, похожую на ту, что была в лагере.
Салмин поднял брови.
– Ты ведь это знала, да? – спросил он негромко. – Что там была ещё одна трагедия. Секретная.
Анна резко напряглась.
– Откуда…?
– Когда исследуешь территорию, невольно читаешь все старые отчёты и слухи. – Он пожал плечами. – Там говорили о мальчике, который утонул. И ещё о девочке. Слухи разные, но сходятся в одном: следы пытались замести.
Анна отвернулась, сжав губы.
Воспоминания ломились, как вода через трещину:
Лиза – мокрая, дрожащая, с разбитыми губами.
Вожатая – кричащая, что это всё «детские игры».
Анна – маленькая, пытающаяся понять, почему сестра боится воды, хотя всегда её любила.
– Так вот, – продолжил Салмин. – Я думаю, ваш убийца воспроизводит старые события. Очень педантично. Очень… лично.