Дария Стар – Звезда на краю (страница 2)

Я упираюсь взглядом в холодную кирпичную стену перед собой, и меня накрывает. Словно кто-то выключает реальность и включает другой фильм – мой фильм. Этот флешбек захватывает меня полностью, затягивает обратно в прошлое, в те моменты, от которых я так отчаянно пытаюсь бежать.

Мне всего семь лет. Я стою на пороге этого мрачного здания, которое станет моим адом. Детский дом. Запахи, лица, звуки – всё здесь чужое, как из другого мира, жёсткого и холодного. Я чувствую их взгляды на себе с первой секунды, острые, злобные, как шипы.

– Жучка! — кричит кто-то. — Лягушка! Картинка!

Их голоса как раскалённые иглы впиваются в моё сознание. Они смеются. Эти дети, с их тёмными глазами, в которых застряли боль и гнев, смотрят на меня, как на что-то неестественное. Мои зелёные глаза, такие яркие, такие «неправильные», становятся для них мишенью. Я стою, опустив голову, сжимая руки в кулаки. Ногти врезаются в ладони, но это не помогает. Я не могу остановить слёзы. Они стекают по щекам, и я ненавижу себя за это.

Смех вокруг разрастается, накрывает, как волна, и я делаю единственное, что умею в такие моменты — убегаю. Мои ноги несут меня куда-то, лишь бы подальше от них, от их криков и насмешек. Я сворачиваю за угол и нахожу своё убежище — маленькую тёмную кирпичную каморку на улице. Там пахнет сыростью и плесенью, но это место кажется мне единственным, где можно быть невидимой.

Я опускаюсь на землю, обхватив руками свои колени, и выпускаю всё наружу. Слёзы текут без остановки, горло сжимается от рыданий. Я плачу так, как плачет ребёнок, которого никто не защитил. Как ребёнок, который не знает, как выбраться из этой ловушки.

Тёмные стены этой каморки становятся для меня спасением. Они скрывают меня от мира, который кажется бесконечно жестоким. Но за этим укрытием я остаюсь одна. Всегда одна. С той мыслью, что, может, этот мир и правда забыл обо мне, оставив наедине с моими страхами и болью.

Я вынимаю из кармана несколько бумажников, которые мне удалось вытащить у бедных парней в баре, даже не подозревающих, что они стали моими жертвами. Пересчитываю деньги – всего пятьсот баксов. Чёрт. Это мало. Майк меня опять измучает. Ублюдок. Я даже не знаю, как объяснить, что деньги на таком уровне – это капля в море.

Зубы сжимаются от злости. Я встаю и иду на парковку, где оставила свою старушку – старенький голубой фургончик «Ford». Он, конечно, не ломается, но и не может похвастаться скоростью. Но, на данный момент, это всё, что у меня есть. Пару кварталов идти, не так уж и далеко, поэтому на пути я решаю подрезать пару кошельков и украшений. Пусть это и не идеальная жизнь, но такая уж она – серая и пустая.

Я иду под огнями большого города и как в друг меня внезапно накрывает, словно тяжёлой волной. Сначала лёгкий укол, а потом – всё. Этот флешбек возвращает меня туда, где я не хочу быть.

Вновь тёмная улица, влажный асфальт, звуки ночного города приглушены моими рыданиями. Слёзы текут по щекам, хотя я изо всех сил стараюсь их сдержать. Этой ночью всё было кончено. Он снова сделал мне больно, снова раздавил, как только он умеет, и я окончательно сломалась. Но это был последний раз. Последний. Я решила: что в восемнадцать лет – сбегу от него, чтобы всё изменить. Я сбежала.

И я больше никогда не вернусь. Никогда.

Сейчас, глядя на огни большого города, я осознаю, что стою на пороге новой жизни. Лос-Анджелес. Город, где мне придётся выживать, выкручиваться, цепляться за любую возможность. У меня нет плана, но есть отчаянное желание начать заново. Шагаю по тротуару, пряча лицо за воротником куртки, будто это может скрыть меня от всего, что осталось позади.

И вдруг мой взгляд цепляется за вывеску в окне какого-то небольшого заведения. «Нужен сотрудник». Сердце колотится быстрее. Может, это шанс? Всё, что мне нужно сейчас, – это работа, и я готова к любому труду, лишь бы не думать о прошлом.

Я уже тянусь к двери, когда слышу:

–  Эй, работа нужна?

Резкий мужской голос заставляет меня обернуться. Передо мной стоит мужчина. На вид лет тридцать, идеально одет, с сигаретой в руке и взглядом, от которого хочется одновременно убежать и ударить. Он смотрит на меня, будто читает мои мысли, словно знает, зачем я здесь.

– Вам какая разница? – резко бросаю я, стараясь защититься привычной колючестью.

Он чуть улыбается уголком рта и легко отвечает:

–  Да никакой.

Я застываю. Что за хрень? Он явно что-то знает, но что я теряю? Вдруг это не просто случайность.

–  А если бы искала? – отвечаю осторожно, стараясь держаться настороже.

Он выпускает струю дыма и прищуривается:

–  Я бы тебе помог.

Помог? Серьёзно? Я ненавижу такие разговоры, но всё же не могу отмахнуться. Вся моя жизнь сейчас – риск, и, возможно, этот человек – просто ещё один шаг.

–  Хорошо. Помогай, – говорю с вызовом, глядя ему прямо в глаза.

Он протягивает руку:

–  Роберт Монтекколи. Но можешь звать меня Роб.

Я сдерживаю своё напряжение и отвечаю:

–  Стелла Кингсли.

Наши руки встречаются. На его лице лёгкая ухмылка, как будто он уже знает, что будет дальше.

Мы заваливаемся в бар ровно через час. Как и ожидалось, несколько парней уже здесь – шумные, разгорячённые, с бутылками пива и стаканами в руках. Победа – отличный повод для веселья, и они этим пользуются по полной.

Я направляюсь к нашему столу. Он всегда ждёт нас, забронированный, как и последние пятнадцать лет. Я лично позаботился об этом ещё в начале своей карьеры. Кажется, тогда я впервые понял, как важно иметь место, где тебя ждут, где ты можешь просто прийти и расслабиться. Приятно же, когда не нужно искать свободный уголок среди толпы? Вот и я так решил.

– Кэп, давай за тебя! За твою шляпу из трёх шайб! – Олли первым вскакивает, поднимая стакан, а за ним и остальные. Алкоголь в их бокалах разный, но смысл тот же: сегодня мы можем позволить себе немного больше.

– Мужики, – поднимаю свой шот, чувствуя, как на меня устремляются взгляды, – Если бы не вы, ничего бы не получилось. Но давайте сразу выпьем за Холлисона. – Я киваю в сторону Джеймса, сидящего, напротив. – Он подарил нам тот чистый, невероятно красивый первый гол.

– Ти, если бы не твоя передача, я бы этого не сделал, – отвечает Холлисон, скромно пожимая плечами.

Гул одобрения прокатывается по столу. Кто-то хлопает его по плечу, все дружно выпивают, и я тоже опрокидываю шот. Горечь алкоголя обжигает горло, но почти сразу разливается по телу теплом, которое на мгновение заглушает то, что терзало меня весь день.

Я выхожу из машины и направляюсь к дому Майка. Его особняк в Малибу – это не просто дом, это крепость. Высокие ворота, камеры, охранники – всё это кричит о том, что он контролирует каждый сантиметр своей территории. Я ненавижу это место. Оно напоминает мне тюрьму, где я – заключённая. Каждый шаг по этой дорожке, выложенной белым камнем, отзывается в моей душе горечью. Я знаю, что за этими стенами скрывается не роскошь, а клетка. И я – её пленница.

– Малышка, – раздаётся его голос, как только я переступаю порог. Он стоит в гостиной, одетый в чёрный костюм, который сидит на нём, как вторая кожа. Его глаза – холодные, как лёд, но в них всегда есть что-то опасное. – Где ты была?

– Работала, – отвечаю я, стараясь держать голос ровным. – Ты же знаешь, что мне нужно отрабатывать долг.

Он подходит ближе, и я чувствую, как воздух вокруг становится гуще. Его рука касается моего подбородка, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Его прикосновение обжигает, как будто он оставляет на моей коже след, который я никогда не смогу смыть.

– Ты моя, Малышка, – говорит он тихо, но в его голосе сквозит угроза. – Не забывай об этом.

– Я не забываю, – отвечаю я, стараясь не дрожать. Но внутри всё сжимается. Я знаю, что он может сделать, если я выйду из-под контроля. Его власть – это не просто деньги и влияние. Это страх, который он умеет внушать. Страх, который я ношу с собой, как вторую кожу вот уже пять лет.

– Хорошо, – он отпускает меня, но его взгляд всё ещё прикован ко мне. – Сегодня вечером у нас будет важная встреча. Ты будешь рядом.

– Конечно, – говорю я, хотя внутри всё кричит, чтобы я убежала как можно дальше. Но я знаю, что это невозможно. Пока я в его долгу, я в его власти.

Он плюхается на диван напротив меня, лениво вытаскивает сигарету и прикуривает, даже не удосужившись отвлечься на что-то другое. Его взгляд – тяжёлый, с прищуром, скользит по мне, пока он выпускает облако дыма. От этого взгляда у меня мурашки по коже, но я делаю всё, чтобы не показать, как это меня раздражает.

– Малышка, у меня для тебя есть шикарная новость, – начинает он, с явным удовольствием растягивая слова, будто наслаждается моментом.

Я смотрю на него, чуть приподняв бровь, и отвечаю с холодным сарказмом:

– Я уже уверена, что она мне не понравится.

Он улыбается, как хищник, довольный своей добычей, и спокойно добавляет:

– Брось, разве я когда-нибудь делал тебе плохо?

Моё терпение трещит по швам. Я смотрю прямо на него и, стараясь держать голос ровным, спрашиваю:

– Ты серьёзно?

Его лицо озаряется этой мерзкой ухмылкой, от которой хочется либо кричать, либо убежать.

– Ты всё ещё злишься из-за того случая? Ну, не надо. Забудь, – говорит он с такой лёгкостью, будто речь идёт о чём-то совершенно незначительном.