Дария Стар – Звезда на краю (страница 12)

Когда я выныриваю у бортика, вижу его. Майк. Он стоит, слегка покачиваясь, с мутным, пьяным взглядом. Его улыбка неуверенная, будто держится на честном слове, и от этого мне становится не по себе.

– Майк, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, стараясь придать голосу ровный, спокойный тон. Но внутри всё кипит. Паника, раздражение, гнев, даже страх – всё смешалось в один клубок, который сжимает горло.

– Я пришёл к тебе, Малышка, – его голос звучит тягуче, медленно, и это плохой знак. Очень плохой.

Он тянет с плеч халат, и моя голова начинает гудеть ещё громче. Я вижу, как он сбрасывает ткань на пол. Он полностью голый.

Чёрт.

Майк, как ни в чём не бывало, погружается в воду, лениво ныряя, словно здесь нет никого, кроме него. Как будто весь мир – его. Он выныривает рядом, слишком близко. Его мокрые волосы липнут ко лбу, а его чёрные глаза блестят каким-то странным, напряжённым огнём. Пьяная решимость.

Моё сердце сжимается.

– Майк, не надо, – тихо произношу я, но он, кажется, даже не слышит.

– Не бойся, Малышка. Всё хорошо, – его голос тёплый, маслянистый, почти ласковый. Но этот тон только сильнее заставляет напрягаться.

Я медленно отступаю назад, но вода слишком плотная, она мешает мне двигаться, обхватывает, сковывает, будто тоже играет против меня.

Майк подаётся ближе, и я чувствую, как холодная плитка бортика касается моей спины. Ещё шаг, и он окажется прямо передо мной. Его мокрые руки касаются бортика по обе стороны от меня. Я зажата.

– Ты сбежала в спа, чтобы скрыться от меня, Малышка? – его голос ленивый, глубокий, но под этим тоном слышно раздражение, нарастающее с каждым его словом. – Думаешь, я не вижу, как ты смотришь? На меня, на этого… хоккеиста?

Моё сердце замирает на секунду, но я стараюсь дышать ровно.

– Майк, ты пьян, – говорю я спокойно, хотя внутри напряжение натянуто, как струна, готовая лопнуть. – Давай вернёмся в номер. Ты приляжешь, а мы поговорим утром.

Его ухмылка ледяная, неприятная. Она вызывает у меня желание отстраниться, исчезнуть, но я остаюсь на месте.

– Утром? Нет, Малышка. – Он делает шаг вперёд, его глаза опасно блестят. – Мы поговорим сейчас.

Его рука тянется к моей щеке, но я отворачиваюсь.

– Я пришла сюда, чтобы расслабиться, Майк. Одна, – стараюсь говорить твёрдо, даже резко.

– Расслабиться? – он медленно прижимается ко мне, и от этого мне становится не по себе. Вода вокруг меня кажется горячей, как будто её температура поднялась из-за его присутствия.

– Это не то, о чём ты думаешь, – резко отвечаю я, но он меня не слушает. Его рука ложится на мою талию, сильная, давящая.

– Ты моя, Стелла, – рычит он, его голос звучит так, словно эти слова не подлежат обсуждению. – И если ты думаешь, что можешь играть со мной, то лучше не проверяй мои границы.

Я чувствую, как внутри всё вспыхивает. Гнев поднимается волной, выжигая страх. Его слова, его действия – всё это больше не имеет власти надо мной.

– Майк, отпусти меня, – говорю твёрдо, каждый слог резкий, словно удар.

– Отпустить? – он усмехается, но его хватка только крепче. – Ты забываешь, кто тут главный.

И в этот момент меня охватывает не страх, а гнев. Всё, что я терпела, всё, что подавляла, вспыхивает ярким пламенем. Я резко поднимаю руку, вода всплескивает, ударяя в его лицо.

Он вытирает лицо, ярость пылает в его глазах.

– Ты играешь с огнём, Малышка, – рычит он, хватая меня за талию и разворачивая спиной к себе. Его дыхание обжигает мой затылок.

– Отпусти, – мой голос звучит хрипло, едва слышно. Но он только усмехается.

– Ты думаешь, можешь бросить вызов мне? Я покажу тебе, где твоё место.

Его рука сжимается на моей шее, тёплая, но пугающе сильная. Я ощущаю, как его пальцы обхватывают мою кожу, лишая воздуха, лишая свободы. Его губы прижимаются к моей шее, но это не прикосновение, это укус. Остро, болезненно, как клеймо, как метка, которая, кажется, обжигает меня изнутри.

– Прекрати! – кричу я, но он не слышит или не хочет слышать. Его ярость, его желание подчинить меня захлёстывают его.

Я чувствую, как он вторгается в мой мир, рушит мои границы, ломает всё, что осталось от меня. Боль разрывает меня на части, физическая и душевная, и я просто застываю. Слёзы текут по моим щекам, горячие, солёные, как доказательство моего бессилия.

Это происходит снова. Он делает это снова.

Каждая клетка моего тела кричит, но я замолкаю внутри. Всё угасает. Только пустота. Только горькое осознание того, что я снова стала игрушкой в его руках.

Я сижу на жёстком стуле, сжимая кулаки, чтобы остановить дрожь. Комната душная, свет лампы режет глаза. Полицейский за столом что-то пишет, не глядя на меня. «Стелла Кингсли», – произносит он, и я вздрагиваю. Его голос звучит как приговор. «На выход». Я встаю, ноги подкашиваются. Всё, конец. Поймали с наркотиками. Катастрофа.

Я не понимаю, что происходит, но механически поднимаюсь и следую за ним, будто в трансе. Мы идём по длинному коридору, освещённому холодным светом ламп. Каждая дверь, мимо которой мы проходим, кажется мне входом в мой личный ад. Наконец, полицейский открывает одну из них, жестом указывая на вход.

Внутри – он. Мужчина лет тридцати, с идеально уложенными чёрными волосами и такими же холодными, чёрными глазами. Он сидит в большом кожаном кресле, словно на троне, и курит, лениво выпуская дым. Его взгляд скользит по мне, как по товару.

– Малышка, иди сюда, – говорит он, хлопая рукой по своему колену, призывая меня.

Меня накрывает волна отвращения. Холодный пот струится по спине, и мне хочется просто раствориться, исчезнуть. Я стою на месте, но, когда за мной с глухим щелчком закрывается дверь, страх подталкивает меня сдвинуться.

– Не заставляй меня повторять дважды, Малышка, – его голос становится ледяным.

Я сглатываю и, с трудом переставляя ноги, подхожу ближе. Его взгляд прожигает меня насквозь, а улыбка на губах – словно у хищника, готового к прыжку. Он ждёт, что я подчинюсь, и я… подчиняюсь.

– Хорошая девочка, – выдыхает он, отправляя клубы дыма прямо мне в лицо. – Я тебя выкупил.

Эти слова звучат как приговор.

– Что это значит? – мой голос дрожит, словно я уже знаю ответ, но всё равно боюсь его услышать.

Его рука скользит по моему бедру, и я замираю, словно окаменев.

– Это значит, что ты теперь должна мне крупную сумму. Полмиллиона долларов, Малышка, за то, что ты не окажешься за решёткой.

– У меня нет таких денег, – шепчу я, чувствуя, как его пальцы становятся всё более настойчивыми.

– Значит, будешь отрабатывать, – он говорит это так спокойно, словно всё уже давно решено. Сигарета зажата между его зубами, и этот образ будто бы создан для кино – пафосный, харизматичный. Но у меня внутри всё сжимается от ужаса и отвращения.

– Ты поедешь со мной, – его голос не терпит возражений. Он хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Я чувствую, как мои силы исчезают. Я просто киваю. Я больше ничего не могу сделать.

– А сейчас, – он резко кладёт меня животом на холодный деревянный стол, и я понимаю, что это только начало.

– Прошу, не нужно, – слова срываются с моих губ, полные отчаяния.

Он не слушает. Словно хищник, получивший добычу, он действует грубо, быстро. Его рука дёргает за пояс моих лосин, снимая их одним движением. Его пальцы касаются моей обнажённой кожи, грубо вторгаясь в моё пространство.

Я чувствую, как слёзы текут по моим щекам, горячие, солёные, бессильные. Его действия причиняют мне боль, отзываются в каждом нерве. Я упираюсь лбом в холодное дерево стола, закрываю глаза, пытаясь вычеркнуть этот момент из реальности, но всё бесполезно. Это уже делали со мной.

Он насыщается мной, своей добычей, а я? Я просто жду, когда этот кошмар закончится.

Когда он заканчивает и его тяжёлое дыхание срывается на выдох, я чувствую, как он обрушивается на меня всей своей тяжестью. Его тело, горячее и липкое, прижимает меня к бортику, и я не могу дышать. Не только из-за его веса, но и из-за того, что внутри меня всё сжалось, будто превратилось в камень. Горячее жжение на шее от его зубов сменяется влажным дыханием. Я чувствую, как его губы шевелятся, что-то шепчут, но я не слышу. Гул в ушах заглушает всё вокруг, даже его голос – бессмысленный, мерзкий. Я не слушаю. Я просто существую в этом моменте, как пустая оболочка.

Когда он выходит из меня, всё, что остаётся – это боль. Не только физическая, а гораздо глубже, словно внутри что-то оборвалось. Я чувствую, как он лениво отталкивается от меня и ложится на спину, вода поддерживает его расслабленное тело. Меня уже не поддерживает ничего.

Я еле двигаюсь, ноги словно не мои. Поднимаюсь, с трудом выбираюсь из бассейна, хватаю халат трясущимися руками и накидываю его на себя, как защитный слой. Ткань липнет к мокрой коже, но я не чувствую её. Всё, что я чувствую, – это пустоту, которая разливается внутри, как яд.

Оглядываюсь. Он лежит там, беспечно раскинув руки, а на его лице сияет довольная, самодовольная улыбка.

Меня буквально выворачивает от этого зрелища. Внутри всё клокочет – стыд, гнев, отвращение. К себе. К нему. Ко всему этому миру. Я хочу сбежать, куда угодно, подальше, лишь бы не видеть его мерзкую рожу.

Несусь через холл, пряча лицо, чтобы никто не заметил мой вид, моё состояние. Словно весь отель смотрит на меня, осуждает, смеётся, но это неважно.