Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 14)

Просто ошарашенный.

Я медленно сползаю по стене, сажусь на пол и улыбаюсь как идиот.

Она выиграла этот раунд.

Но вы же понимаете, что матч ещё не окончен?

Глава 6

Мэт

Залетаю в кабинет Дианы, как будто это мой личный ринг. Знакомый запах кофе, кожи и её парфюма от Chanel. И ещё один — неприятный, липкий. Узнаю затылок раньше, чем лицо. Белобрысая башка, знакомая до омерзения. Марис. Конечно, черт бы его побрал. Если где-то пахнет закулисной игрой — он уже там, в первых рядах, как послушная тень своего отчима.

— Мэт, милый, как я рада тебя видеть, — мурлычет Диана, а я уже к ней подхожу, целую в макушку. Она пахнет спокойствием. Детством. Домом. Тем самым, что больше никогда не вернётся.

— Привет, моя любимая женщина, — отвечаю.

Опускаюсь в кресло перед её столом. Не просто сажусь — разваливаюсь. Поза альфы. Поза хищника. Руки на подлокотниках, взгляд как будто только что провёл главный матч вечера и пришёл пожинать лавры. Один взгляд — и понятно: мне плевать. На всё. На всех. Особенно на тех, кто думает, что может давить фиалково-синим взглядом, выточенным из арктического льда. Таких глаз не рисуют в мультиках — ими убивают.

— Какими судьбами, дорогой?

— У тебя сегодня кастинг. Вот пришёл просить за одну девочку. Не обычную. В ней пламя. Потенциал.

— Мэт, ты же знаешь, я в такие игры не играю.

Смотрю на неё, а потом — на Мариса. Киваю в его сторону, как рефери, что заметил грязный приём.

— А он что тут делает? Тоже просто мимо проходил? Ты ему тоже рассказала, как «не играешь»? — Голос режет тишину. Внутри всё кипит. Но виду не подаю.

Марис пинает меня под столом. Глаза — холодные, как лёд в бутылке дорогого скотча. Такие же, как у моего отца. Он всегда умел смотреть так, чтобы не оставалось воздуха.

— Марис пришёл отобрать тех, кто не пройдёт кастинг. Для своего клуба.

— Ты хотела сказать — для клуба его отчима? — шиплю.

Диана резко:

— Мэт.

В её голосе металл. Та самая сталь, которой она научила меня держать спину прямо, даже когда весь мир валится.

Поднимаю руки, словно признал поражение. Но не сегодня. Это не тот матч.

— Ладно, не поможешь — не беда. Скажу девочке, что бился за неё до последнего. Это правда. — Подмигиваю. Диана закатывает глаза. Она всегда так делает, с тех пор как я был пацаном. Денис, её муж и мой крёстный, вечно ворчал на это, но ей было плевать. Такая уж она. Настоящая.

— Мальчики, вы останетесь на кастинг, или разъедетесь по своим делам?

— Останусь, — в унисон, почти как в синхронном командном захвате. И тут же поворачиваемся друг к другу. На долю секунды — вызывающий взгляд. Без слов. Только прищур, как перед началом главного события.

Марис тут не просто так. Я знаю. Девочка с фиалково-синим взглядом — она его зацепила. Он притворяется, что не при делах, но я вижу, как он двигается. Он сказал мне не лезть — а сам уже рядом с ней. Подонок. Противоречивый ублюдок. Но на этом ринге я тоже умею играть. И я не отступлю.

Сегодня здесь не просто кастинг. Сегодня — начало новой войны.

⋆｡˚✹˚｡⋆

Зал, где проходит кастинг, огромный. Свет софитов врезается в глаза, как прожектора на ринге. Всё как надо: пол из старого лака, от которого пахнет потом и амбициями, кресла для жюри — как троны, зеркала по стенам — кривые отражения мечты. Здесь ломают судьбы аккуратно, с улыбкой.

Мы с Марисом — в тени, чуть поодаль. Чтобы видеть, но не мешать. Чтобы быть выше — как хищники на верхней ветке, наблюдающие за дичью. Он рядом, но я его не чувствую. Воздух в зале плотный. Натянутый, как канат перед прыжком.

По очереди выходят группы по пять. Девочки в блёстках, в латексе, в страхе. Танцуют, как будто от этого зависит вся их жизнь.

Может, так и есть.

Я сижу молча, скупаю каждую секунду глазами, будто выискиваю брешь в защите соперника.

И вот — третья группа.

И я вижу её.

Фиалково-синие глаза.

Те самые.

Изо льда. Из войны.

До сих пор её имя я не знаю, но это не важно. Она не нуждается в имени. Она — как удар в грудь. Как первый нокдаун.

Движется — как будто под кожей у неё огонь. Не танцует — живёт. Каждое движение — как хлёст плети, как вызов. Тело — упрямое, дерзкое, гибкое. Неизвиняющееся. Идеальное. Мягкость с ударной силой пантеры.

И я не могу оторвать взгляд. Не просто не могу — не хочу.

Мир сузился до неё. Остальное — помехи, гул, фон. Даже Марис исчез. Даже дыхание стало чужим.

Это не просто восхищение.

Это не про искусство.

Это — то самое чувство, которое я никогда не пускал в себя. Ни на сантиметр. Ни на вдох.

Что-то тёплое, дикое, неудобное.

Как чужое тело под кожей.

Как возбуждение — только глубже. Страшнее. Нездоровое.

Почти болезнь.

Смотрю, как она закручивается в спин — будто делает сальто на ринге, только без рук, без опоры, чистой волей. Под музыку, но вне её. Как будто она — и есть музыка.

Незарегистрированная. Неведомая. Опасная.

Затылком ощущаю — он тоже на неё смотрит. Слишком внимательно. Я знаю этот его «пустой» взгляд. Сам таким пользуюсь. Когда что-то хочу.

Только я хочу иначе. Не как он. Не ради контроля.

А чтобы понять.

Войти внутрь этой силы.

Разорваться на части и всё равно быть ближе.

Она поворачивает голову — не на меня, мимо. Но на долю секунды наши взгляды пересекаются. И это удар.

Как будто вся моя защита — рухнула.

Как будто я упал.

И пусть это был не мой матч.

Пусть я не был в ринге.

Но я проиграл.

И понял — эта девочка с глазами из арктического льда только что выбила меня в нокаут.

Без слов. Без касания.

Я не знаю, кто она. Но знаю — она моя проблема. И, возможно, моя гибель.