Дария Эссес – Эрида (страница 10)
— Беги.
Девушка даже не стала собирать одежду и пулей метнулась к выходу, оставив меня наедине с Эдгаром.
Однако когда ее нога переступила порог, она обернулась и прошептала:
— Спасибо.
Весело напевая себе под нос, я закрыла за ней дверь.
Следующие десять минут прошли в обычной подготовке к самому интересному. Пока Эдгар спал, я привязала его к кровати, засунула в рот тряпку и разлила по спальне бензин. Поставив напротив него стул, сняла маску и захрустела красным яблоком.
Он должен был видеть мое лицо.
Мне было известно об этом человеке всё. Во сколько он ложится спать. Во сколько приходит с работы и зашторивает окна. Во сколько пьет таблетки, которые я подменила на те, что медленно разрушают организм.
Этот город должен был понять, что переходить дорогу семье Виндзор — путь в один конец.
— Просыпайся, ублюдок! — рявкнула я и ударила его по щеке.
Эдгар застонал и приоткрыл один глаз, но тут же поморщился, по всей видимости, от головной боли. Я скривилась от отвращения, когда одеяло соскользнуло с его тела, обнажив сморщенный член.
Нужно будет отрезать его перед уходом и забрать себе, как трофей. Кстати, сделать из них коллекцию — неплохая идея.
Эдгар, наконец, столкнулся со мной взглядом и непонимающе нахмурился. Его глаза округлились, когда он осмотрел спальню и задергал конечностями, понимая, что привязан к кровати.
Я откусила яблоко и усмехнулась.
— Хороший вид, не правда ли? Ту девушку ты тоже привязал, чтобы она не сопротивлялась? Знаешь, на одну секунду я задумалась, стоит ли убивать тебя, но ты развеял мои сомнения.
Он застонал и начал вырываться, но его действия были похожи на попытки муравья сбежать от голодного льва. Вязать узлы меня научил отец, а в этом ему не было равных.
— Если ты думаешь, что я пришла мстить за ту девушку, то глубоко ошибаешься, — хмыкнула я, вернувшись на стул и закинув ногу на ногу. — У меня не такие добрые намерения. Единственное, что мне нужно от тебя — это покаяние
Сначала его брови недоуменно подскочили к поседевшим волосам. Но потом, когда Эдгара охватило осознание, он во всё горло закричал.
Конечно, этот ублюдок помнил. Невозможно не запомнить самое жестокое убийство, которое когда-либо происходило в Таннери-Хиллс.
— Я дам тебе минуту на последнее слово. Воспользуйся им с умом, Эдгар.
Поднявшись со стула, я подошла к нему и вытащила ткань изо рта.
— Я ничего не делал! — рявкнул он, глотая воздух. — Меня заставили наблюдать и следить за охраной. Я-я... Господи, что это за запах? Это б-бензин? Ты чертова психопатка!
Я закатила глаза на неудачные попытки оправдаться. Затем сжала руку в кулак и обрушила удар на его челюсть. По обрюзглому лицу потекла кровь, от вида которой даже кости завибрировали от удовлетворения.
— Вы все говорите, что ничего не делали и просто наблюдали. После такого ответа твои сообщники сразу оказывались в могиле.
Его мышиные глазки стали такими испуганными, что я не сдержала смеха. Забавно наблюдать, как пятидесятилетний полицейский мочится себе в штаны при виде двадцатилетней девушки, которая, по его мнению, может только раздвигать ноги.
— Так это... это ты... Ты убила их всех... Боги, пожалуйста, отпусти меня...
— Ты знаешь, как меня зовут?
Тяжело сглотнув, он покачал головой.
— Татум, — прошептала я, растягивая губы в улыбке. — Татум Виндзор. Или же... Татум Джинкс.
Пазл в его голове наконец-то сложился. По щекам потекли слезы, потому что он понял, что живым отсюда не уйдет. Как и остальные пять человек, чьи тела покоились на глубине девяти футов или растворялись в баках кислоты в заброшенном трейлере, который пришлось снять, чтобы избавляться от тел и улик.
— Пришло время веселья, Эдгар.
Под его крики я откусила яблоко и принялась медленно жевать его. По пальцам, скрытым перчатками, потек сладкий сок.
С каждым укусом он дрожал всё сильнее. В его голове, наверное, прокручивались сотни пыток, которым я могла подвергать его.
Быстрая смерть — благословение для таких, как он. Мне нравилось мучать своих жертв, часами разрывая их мышцы и купаясь в густой крови. Но больший кайф приносил момент, когда они...
Для Эдгара у меня было припасено несколько видов пыток, но выбрала я самый изощренный. Достав из рюкзака металлическую клетку, посмотрела в красные глаза Дискордии и улыбнулась.
— Привет, любовь моя. Ты, наверное, проголодалась? Мамочка не кормила тебя несколько дней...
Я бросила взгляд на мечущегося по кровати Эдгара.
— Кажется, мы нашли тебе ужин.
Пытки крысами брали начало с шестнадцатого века, но спустя много лет они по понятным причинам устарели. Убийцам нравилось издеваться над жертвами другими, более современными способами, однако когда пару месяцев назад я увидела в магазине этого злого зверька, то поняла, что он станет моим лучшим другом.
— Что ты, черт возьми, делаешь? — завопил Эдгар, когда я достала из сумки железную маску. — Нет, пожалуйста, не надо! Послушай, давай поговорим... Я знаю, кто ты... Я не хотел этого делать!
Хихикнув себе под нос, я закрепила вытянутую маску на его лице и просунула Корди в отверстие.
По бокам у приспособления имелись решетки, но задняя и нижняя части были литыми. Эдгар понял, для чего предназначалась такая конструкция, поэтому взревел от ужаса.
Его крики ощущались как ангельская песнь.
Мрачно улыбнувшись, я достала из сумки горелку и покрутила перед его лицом.
— Мне придется тебя немного подогреть, Корди. Прости, но за такой ужин ты скажешь мне спасибо.
Включив горелку, я направила ее на заднюю часть маски.
Из страха и инстинкта самосохранения крыса бросилась к его лицу, ища пути отступления. Я снова откусила яблоко и провела языком по верхним зубам, когда выступила первая капля крови.
С каждым криком и мышиным писком меня охватывало облегчение. Мне не терпелось увидеть, как Дискордия превратит это вечно ухмыляющееся лицо в кровавое месиво.
Данте Алигьери в «Божественной комедии» писал:
Он ошибался только в одном: иногда кровь становится не концом вражды, а ее началом.
Я долго размышляла над тем, правда ли человек становится убийцей в тот момент, когда наносит удар. Однако теперь знала — убийство начинается гораздо раньше.
С первой мысли о том, что чужая жизнь стоит меньше твоей. С первого желания переступить черту. С первого мгновения, когда чужое лицо перестает быть лицом и становится препятствием, которое нужно устранить.
А потом остается лишь кровь.
И заветная тишина после нее.
Тридцать минут спустя я стояла на другой стороне Таннери-Хиллс и жевала яблоко, наблюдая за поднимающимся в небо столпом дыма. Дискордия сидела на моем плече вся окровавленная, но сытая и довольная.
Моя девочка.