Дария Беляева – Терра (страница 137)

– Ваши близкие, – сказал Уолтер. – Они очень вас любят. Столько навязчивых звонков я не получал даже от страховых компаний.

Ой, много чего у него не было, а чувство юмора было. Я засмеялся.

– Тогда скажите им, что меня уже можно посещать.

– Уже сказал.

Я ожидал, что тут, как в кинце, ворвутся в палату мои друзья, но вместо этого опять неловкая тишина. Наконец Уолтер сказал:

– Я их позову.

– Слушай, почему я вообще общаюсь с тобой, если тут мои друзья?

Уолтер молча повернулся и пошел к двери. Прям вот так: развернулся и пошел, все очень акцентировано, будто он был робот и каждое движение являлось частью алгоритма, заданного программистом, и Уолтеру совершенно безразличного.

Когда Уолтер открыл дверь, я сказал:

– Эй!

– Да, мистер Шустов?

– Ты хороший человек. Ты не убивал моего отца.

Уолтер поглядел странно, куда-то поверх, куда-то в сторону от меня.

– Я знаю, – сказал он.

Но меня не проведешь. Я его удивил.

Минут через десять ко мне поднялись Мэрвин, Марина, Андрейка и Алесь.

– Господи, как ты так умудрился? – говорил Андрейка. Под его рубашкой проступали бинты.

– Понятия не имею. Иммунитет ослаблен.

– Были вопросы про?.. – Андрейка хлопнул себя по боку.

– Если и были, то я их не помню. Надеюсь, я не отвечал.

– А если отвечал, – сказал Мэрвин, – то врач, как и священник, сохранит тайну исповеди.

– Уж ты поляк, ты знаешь, – засмеялась Марина.

А я внимательно смотрел на Мэрвина. Выглядел он хуево и хорошо одновременно. Ему было как бы дурно – темные тени под глазами, руки потряхивает, но в то же время по какой-то причине он был собой доволен и странно спокоен.

Долго-долго они выспрашивали все о моем самочувствии, без меры я заебался, пытаясь выдать происходящее за обычный грипп с осложнениями.

– Пневмония, да-да-да. Кошмар вообще.

Ну и все такое.

Потом пошли вопросы о том, где я был. Ну, я честно все выдал, мол, переоценка ценностей, просветление, отшельничество, да и просто в больницу загремел. Ой, смешно, конечно, нашел я место об этом сказать. Значит, я думал, опять будут вопросы, а отвечать мне на них не хотелось. Спас меня Андрейка, когда вдруг сказал:

– Ты приколись! Я тогда чуть не умер! Короче, сели мы в тачку, и тут Алесь ее останавливает…

– Нет, – сказал Алесь. – Мы немного даже проехали.

– Ну да. Короче, метров пять. Останавливает он тачку и такой: пиздец, я на «Баззфиде» читал, что травмы в плечо куда опаснее, чем кажется, и вообще после них редко выживают. И он давай меня перевязывать, ну, как умел. В итоге мы поехали в Пасадену, ну, куда ты не доехал. Пиздец, у меня так сознание утекало, это жесть. Короче, сказали: еще полчаса, и я бы все, откинул бы коньки.

– На «Баззфиде» он прочитал.

– А ты и там про это не прочитал, – своим обычным, от всего далеким тоном ответил Алесь.

– Нет, ну ты приколись? Чуть не умер!

Тут он хлопнул себя по лбу, я увидел у него на пальце золотое кольцо, Марина тут же продемонстрировала мне свое.

– Как вышел из больницы – тут же поженились, – сказала она. – Я подумала: зачем ждать полгода? Перепугались мы, конечно, ужасно.

– Так перепугались, – сказал Мэрвин, – что сделали Алеся свидетелем.

Я показал Алесю средний палец.

– Сам такой, – ответил Алесь.

Сейчас уже и не вспомнить, о чем мы тогда говорили, но смеха было много. И я не пожалел, значит, ни об одном кусочке своего легкого (а какие-то его части я, по словам своей любимой итальянской врачихи, потерял), ведь я сейчас здесь, с моими друзьями. И повторись все снова – я сделал бы тот же самый выбор, к черту мои легкие.

Оно все настолько того стоило, вы не представляете.

Когда Андрейка и Марина уже вышли, Алесь вдруг сказал:

– Ты молодец.

Я ничего не ответил, но никаких ответов он не ждал. Не до них ему было.

А Алесь меня просто не понял. Он думал, что я как отец. А я был лучшей версией своего отца. Я хотел жить.

Как только мы остались с Мэрвином вдвоем, он сказал:

– Пиздец, я бы тебе въебал за такое, ты вообще нормальный?

– В смысле, за каверну?

– Да хер с ней, с каверной. Хер с ней, правда. Ты вообще мог дать мне знать, что не умер?

– А с тобой что было?

Мэрвин недолго помолчал, вскинувшись, от него искрило, но уже через полминуты он снова заговорил:

– Короче, бля, я был как мудак. Хорошо, что я в таком состоянии слишком тупой, чтобы к людям выйти. Бродил по обочине, ловил ящериц, хавал их.

– Бошки им отгрызал?

– Точно. – Мы засмеялись. – Но это меня правда спасло. Когда Алесь приехал, я на него набросился. У него теперь шрам такой на шее.

– Ты Дракула вообще.

– Это точно. Но мне уже немного надо было. Знаешь, что было бы, если бы кто-нибудь остановился? Остановился, чтобы мне помочь.

Мы помолчали.

– Прости.

– Да это ты меня прости. Я рад, что ты жив. Я чуть с ума не сошел. Думал, может, я тебя убил и не помню. Приколись?

Он снова засмеялся, чуть более нервно.

– Прикольно было бы.

– Да не очень. Короче, я завязываю. Закупил себе долбаные литры крови и спал неделю. Теперь не так тянет, чем больше я сплю, тем меньше крови нужно. Твой первый совет в итоге был лучше, ну, когда ты предложил просто перебороть себя и спать.

– Ага, я знаю.

– Но второй – говно.

– Обожраться донорской крови и сойти с ума? Не надо было им пользоваться.

Мы с Мэрвином сидели рядом на больничной кровати и смотрели на заходящее солнце. Все стекло облило красным, казалось, будто мы смотрим на мир сквозь драгоценный камень.