Дария Беляева – Ни кола ни двора (страница 5)
Я не справилась, например, даже с одним.
– А вы кто? – спросила я все-таки.
– Ну, Толя Тубло, – ответил он мне. – Э-э-э. Сложно объяснить. Так-то я личность, личность причем неоднозначная. А ты кто?
– А я даже и не знаю, – сказала я неожиданно честно.
– А годков-то тебе уже сколько стукнуло? – спросил он.
– Восемнадцать.
– Хера себе! Созрела девочка!
Папа что-то сказал, и Толик надолго замолчал.
– Ладно, – сказал он, наконец. – Вот мы приедем скоро. Я только с поезда ваще. Опух уже.
Тут я услышала папин голос:
– Заболел. Опух.
Ну да, любимый папин анекдот. Папа начал смеяться, а Толик, судя по всему, потянулся, мне кажется, я даже услышала, как что-то хрустнуло, хотя, может, я просто впечатлительная.
– Охерительно это, конечно, – сказал он. – Откинуться наконец.
И тут я спросила:
– Чего?
И он спросил:
– А чего?
Папа продолжал смеяться над старым анекдотом, я вам сейчас его расскажу.
Гуляет мужик с коляской, подходит к нему тетька и говорит:
– Ваш ребенок выглядит больным и каким-то опухшим, что с ним случилось?
– Заболел. Опух.
Да, по-моему тоже тупой анекдот.
Я молчала, но трубку почему-то не клала. Мне кажется, абсурдность ситуации хорошо меня проняла. Я подумала, что если удачно скошу взгляд – увижу объектив камеры и задумчиво ковыряющего в носу оператора.
Толик Тубло сказал моему папе:
– Точно я не стесню вас никак?
– Не, – ответил папа, теперь я слышала его лучше, должно быть, Толик отвел трубку от уха. – Нормально. Стеснить нас сложно.
– Во себе дачку небось отгрохал! – Толик присвистнул. Он, судя по всему, еще держал телефон у уха, я слышала его очень хорошо.
Папа что-то еще ответил, и Толик снова засмеялся, шмыгнул носом, потом, внезапно, опять обратился ко мне, я вздрогнула.
– Короче, я тебе подарок даже привезу. Но я ваще-то я думал, что ты младше. А ты здоровая уже такая, хрена себе! Во время летит, ниче так, да?
– Ага, – сказала я.
А он сказал:
– Ну лады. Не скучай.
Я подумала, что сейчас Толик Тубло, кем бы он ни был, положит трубку, но он вдруг добавил:
– Не-не, подожди, короче. Хочешь историю расскажу?
– А, ну, да.
Я почти услышала, не знаю, как вы это поймете, но именно почти услышала, как он улыбается.
– Короче, был такой мужик, да? Бородатый, небось.
– Почему? – спросила я.
– Потому что он жил, когда Иисус только умер. Был типа, знаешь, учителем. И вот там же тогда много было учителей, которые учили быть христианами, да? Вот, и все другие учителя такие придумывали своим ученикам задания, учили их толковать чего-то там, неважно. И ученики того парня все время спрашивали, почему ты вообще нам заданий не даешь? А он знаешь че?
– Что?
– Он говорил: любите друг друга, и этого довольно с вас. Приколись?
Я сказала:
– Ага. У меня есть такой репетитор по английскому.
Папа сказал громко, пытаясь перекричать Толика:
– Это, вроде бы, Иоанн сказал!
– Ого! То есть, это ж Иоанн Богослов! Режиссер самого крутого фильма-катастрофы за всю историю человечества! Да, точно это он.
– Извини, Рита, – сказал папа. – Толик хочет общаться.
– Толик хочет общаться, это точно!
Я сказала:
– Да ничего.
Он сказал:
– Ладно, вот и вся история. Ну, пока. Подарок мой совсем не понравится тебе.
– Да не переживайте так, – ответила я.
– Я ужасно переживаю!
И он положил трубку, все равно в самый неожиданный момент. Я сказала маме.
– Мама, а кто такой Толя Тубло?
– Толик Тубик, – сказала мама.
Это все, конечно, прояснило.
– Ага, – сказала я. – Он.
Мама задумалась, будто я спросила у нее о сексе или, например, о наркотиках. Она сказала:
– Старый друг семьи.
– Он, вроде как, из тюрьмы вернулся.
– Да, – сказала мама. – Вроде как. Слушай, малыш, а где сигареты?
– Я не брала, – ответила я. И солгала. Мамины сигареты были у меня в комнате, в ящике стола, закрывающемся на ключ. Мама безуспешно искала их, затем вытряхнула содержимое сумочки прямо на пол, встала на колени и принялась перебирать вещички. Дядя Коля спросил, помочь ли ей, но мама только покачала головой.
– Нет сигарет! – сказала она, всплеснув руками, посмотрела на меня снизу вверх, как маленькая девочка, и добавила: