Дария Беляева – МОЙ ДОМ, НАШ САД (страница 28)

Моргана склоняется надо мной, и я вижу, какая я бледная, и что мои светлые глаза полны слез, и что косички совсем растрепались. Меня начинает подташнивать, вовсе не от собственного вида, что уже может расцениваться как достижение.

Моргана вздергивает меня на ноги, и я закрываю глаза. Так намного лучше, думаю я. Моргана ведет меня по лестнице, вслед за нами идет Ниветта.

— Эй! Не оставляйте меня с отстойниками!

— Подождешь, — говорит Ниветта. — Мы тебе все расскажем о том, как это истекать кровью раз в месяц.

— Фу, не надо!

— А я хочу знать!

— Гарет, заткнись!

— Сам заткнись!

— Я тебя сейчас побью!

Я стараюсь прислушиваться к их разговору, чтобы отвлечься, но он затихает у меня за спиной. Моргана ведет меня очень осторожно. В конце концов, судя по усилившемуся запаху ее духов, мы снова оказываемся в ее комнате.

Моргана укладывает меня на кровать, судя по всему она и Ниветта садятся рядом. Я пробую открыть глаза, и снова вижу саму себя, очень испуганную саму себя, к слову сказать.

— Я вижу…

— Мертвых людей? — спрашивает Ниветта.

— Нет. Себя саму.

— О, — говорит Ниветта. — Сочувствую. Не хотела бы я видеть себя саму.

Моргана гладит меня по щеке, и я вижу ее руку, ложащийся на мою скулу большой палец.

— Это из-за действия заклинания, мышонок. Видимо, побочный эффект. Галахад делал его для меня, оно настроено на меня, видимо, ты скопировала это вместе с…

— Его намерением, — говорю я. — Защитить тебя.

— Например, — тянет Моргана. — Хотя это не все объясняет.

— Закрой глаза, — говорит Ниветта. Кто-то вставляет мне в рот сигарету, кто-то подкуривает, я слышу, как Моргана роется в тумбочке.

— Надо все забрызгать духами, — задумчиво говорит Моргана.

— Так вы все видите? — спрашивает Ниветта.

— Да, именно. Можно сказать с одной точки зрения, — говорю я. Мы смеемся. Ласточки затихли, кровь однако осталась. Я вижу ее, когда открываю глаза. Моргана, видимо, стоит у окна. Сад, докуда его можно рассмотреть сквозь кровавую пелену, усеян птичьими трупами.

— А что видишь ты? — спрашивает Моргана.

— Как всегда. Цветы там, солнце всякое. Ничего необычного.

— Невероятно, — говорю я. — Думаю, это все же было не худшим решением.

— Не огрызайся, мышонок, — говорит Моргана. — Зато мы видим правду, а они нет.

— Да, видеть, что все нормально — жутковато. У нас там наверняка птичье кладбище, а для меня тюльпанчики распустились, — говорит Ниветта задумчиво. — Красивые все-таки цветы.

— Может мне поможете? — спрашиваю я без особенного энтузиазма.

— Думаю, — говорит Ниветта. — Кое-что сделать можно. Жди.

Я жду, в конце концов, что еще я могу сделать. Ниветта, судя по звуку, долго что-то записывает. Иногда я открываю глаза, и вижу ее макушку, склонившуюся над блокнотом Морганы.

— Я видела Галахада в минуту, когда он составлял заклинание, — говорю я. — Он думал о Мордреде. Я думаю, Галахад понимает, что происходит. Попробуй выяснить. Если кто из нас и может подобраться ко взрослому настолько близко, так это ты.

— Это точно, — хмыкает Ниветта.

— Разузнай у него все, — говорю я, больше от досады, чем из искреннего любопытства. — Ведь это же причина, почему мы сохранили зрение.

А не твое желание посмотреть на Номера Девятнадцать, лучшая подруга навсегда.

— Именно это я и собираюсь сделать, мышонок, успокойся, — смеется Моргана. Открыв глаза я вижу ее перед зеркалом. Она красит губы бесцветным блеском, любуется на саму себя, взбивает пышные волосы. Позади нее в зеркале отражается Ниветта, она поднимает голову, говорит:

— Почти готово.

Ниветта делает небольшую паузу, а потом говорит убежденно, почти воинственно.

— Но я уверена, что за всем стоят они.

— Кто они?

Но Ниветта снова не отвечает, возвращаясь к своей работе. Я закрываю глаза и рассказываю девочкам все о моей встрече с Номером Девятнадцать. Моргана, кажется, даже забывает дышать. Когда я открываю глаза, то вижу пустое пространство между потолком и стеной. Моргана уставилась в одну точку куда-то у меня над головой, думаю я.

В этот момент Ниветта давит ладонью мне на грудь.

— Приготовься. Немного пошатает.

Она начинает шептать что-то, но у меня не хватает сосредоточенности разобрать, что именно, потому что внутри что-то и вправду переворачивается. Когда я читала о самолетах, то именно так и представляла себе ощущение, когда эта огромная железная машина взлетает, унося тебя в своем брюхе. Пустота под ложечкой, легкая тошнота и заложенность в ушах, и я слышу собственный пульс, который нестерпимо колотится в голове.

— Ее не стошнит? — спрашивает Моргана, голос ее становится далеким-далеким.

— Не должно, — говорит Ниветта. — Я не вкладывала этого в формулу.

Я ожидаю, что когда я открою глаза, то снова увижу все с собственной точки зрения. Однако я вижу все так, будто смотрю сверху, и в фокусе остается Моргана. По крайней мере, этот вариант не вызывает у меня тошноты, голова больше не кружится. Зрение будто перестает быть связанным с телом.

— Я попыталась сменить твой внутренний фокус.

— Теперь я вижу мир от третьего лица, как в фильме.

— Но это лучше, чем смотреть чужими глазами, — говорит Ниветта. — С тебя подарок.

— Хорошо. Но он будет не слишком хорошим. Как и мое прозрение.

— Так, девочки, я вас оставлю и велю Кэю входить в королевские хоромы, — говорит Моргана.

Смотреть на все со стороны удивительно, я вижу намного больше, чем прежде. Вижу себя и Моргану, и как Моргана наклоняется ко мне и целует в щеку. Меня обдает ванильным запахом ее духов, и отчего-то именно сейчас он кажется скрывающим запах плоти и крови. Гнилостно-ванильная, удушливая пелена окутывает меня.

Номер Девятнадцать, думаю я, он близко.

— Всего до полуночи потерпеть, мой мышонок. А потом мы с тобой придумаем что-нибудь получше. Не скучай.

— Уж она не будет, — говорит Ниветта. — Удачи тебе.

Моргана не отвечает, она упархивает за дверь, а вместе с ней упархивает и мой угол зрения. Я снова закрываю глаза, чтобы голова не закружилась.

Ниветта садится на край кровати.

— Не переживай так, — говорит она.

— Я хотела все видеть, а вместо этого все видит Моргана, а я вижу Моргану.

— Ну, я думала, что ты всю жизнь только этого и хочешь.

Ниветта хмыкает, я вздыхаю.

— Зато ты теперь как слепая провидица. Круто. Ну, вроде того.

— Вроде того, — соглашаюсь я. — Есть хочу.

— Сейчас принесу тебе что-нибудь пожевать.