Дария Беляева – Марк Антоний (страница 124)
Он сказал:
— Не верю. Ни ему, ни тебе.
— Это правильно, — сказал я. — Очень хорошая позиция, дружок. Придерживайся ее, пожалуйста, и никогда не оставляй.
Я тяжело вздохнул и потянулся.
— Хочу есть и оттрахать кого-нибудь поскорее, шлюхи у вас с собой?
— Ты злишься на меня, Антоний?
— Оттрахать не в фигуральном смысле, — сказал я. Лепид вздернул тонкую бровь, и я подумал: важное лицо, но нос все портит. Слишком несуразный, делает все остальные черты мельче и проще.
Лепид пропустил мои слова мимо ушей, как и следовало ожидать.
— Нам следует многое обсудить.
— Безусловно. Ладно, тогда не будем рассусоливать, достаточно просто шлюхи, я ее оттрахаю, а после сожру.
Лепид закатил глаза, и это первое яркое, наглое движение души я заметил, и оно обрадовало меня. Люди, стесняющие себя в выражении чувств, меня пугают.
Вечером мы с Лепидом сидели у костра. Я нанизывал на палку зефиринки.
— О Юпитер, — сказал я. — Ты живешь красиво.
— Моя единственная слабость, — ответил Лепид.
У него были огромные запасы зефира. Создавалось впечатление, что Лепид лично питается только им, это воздушное лакомство словно заменяло ему хлеб.
— Ну уж одну-то слабость, — засмеялся я, подставляя белые бочка зефиринок костру. — Может позволить себе кто угодно. Такие яркие упаковки, да?
— Да, — сказал Лепид. — В детстве я их коллекционировал.
Знал бы Октавиан, о чем мы разговаривали.
Было прохладно, над нашими головами раскинулось звездное небо, столь прекрасное и столь далекое. Холодный свет звезд притягивал мой взгляд, и я вспоминал тот давний уже сон о небе, полном глаз, и о молнии, ударившей меня в руку.
— И что ты собираешься делать дальше? — спросил Лепид.
— Почти то же, что и сказал, — ответил я.
— Почти?
— Разберусь с Децимом Брутом. Он меня преследует, тупица, и не знает, какой неожиданный поворот случился в моей судьбе сегодня. А потом, что ж, дай-ка мне подумать. Ну, для начала смету Октавиана с дороги, чтобы он мне больше не помешал.
— Октавиан не хочет войны с тобой.
— Больше? — спросил я.
— Вообще, — сказал Лепид. — Все его действия были вызваны страхом перед тобой. Ты вел себя непредсказуемо. Он отпускает плененных солдат твоей армии.
— Ух ты, — сказал я. — Малыш хочет помириться?
Лепид сказал:
— Зависит от ситуации. Сам понимаешь.
Я сказал:
— Ситуация располагает. У меня будет огромная армия, и я разберусь с Брутом, Кассием и остальными шавками. Октавиану придется присоединиться ко мне, если он хочет кусок пирога.
Опять эта дурацкая метафора. Есть захотелось немедленно, хотя к тому времени я уже очень сытно поужинал. Я запихнул в рот горячие, тающие во рту зефирки.
— Да, — сказал я с набитым ртом. — Ему придется, а если он этого не сделает, я его уничтожу.
— Ты не с той ноги встал, — сказал Лепид. — Это не примирение. Ты сюда пришел, как человек, обещающий смерть заговорщикам. Никто не пойдет за тобой против наследника Цезаря. В этой войне ты проиграешь.
Я это понимал. Зефирки были очень горячими, и я замахал рукой. Лепид вздохнул.
— Антоний, — сказал он. — Это нужно заканчивать. Не ради тебя и не ради Октавиана. Тщеславие обоих все равно не знает границ. Ты должен закончить ссору ради Цезаря. Ты уничтожаешь его наследие.
Самый умный нашелся, да?
— Не я это начал.
Но ведь как раз таки я!
Лепид посмотрел на меня весьма красноречиво.
— Да, — сказал я. — Ты прав.
Он тоже принялся нанизывать на палку зефирины, и я вдруг представил странное: что мы оба дети у этого огромного костра, и нам сегодня здорово дружить и веселиться. Весьма далеко от правды.
— Нужно найти выход, — сказал Лепид. — Иначе нельзя. И его должен найти ты. Ты старше, и ты мудрее.
— Ты уверен? — засмеялся я.
— Ну, хотя бы старше, — ответил Лепид с неловкой улыбкой.
— Я старше, Октавиан мудрее, а ты?
— Что я?
— Что ты? Трое составляют коллегию, друг мой, — сказал я.
Лепид подрумянивал зефиркам бока на огне и долго не отвечал.
— Плохая идея, — сказал, наконец, он. — Которая один раз уже закончилась плохо.
— У Цезаря не было плохих идей, — я пожал плечами. — Цезарь организовал первый триумвират, значит он был бы не против того, чтобы…
Лепид прервал меня.
— Об этом мы должны подумать. Мы знаем, что трое тянут в разные стороны.
— Но двое перегрызутся, — ответил я. — Думай, Лепид, думай. Разве Октавиан тебе ничего такого не предлагал?
Лепид промолчал.
— Мы с тобой сейчас составим силу, — сказал я. — И силу немалую. Я тебе предлагаю просто оформить все это официально.
— Мне бессмысленно что-то предлагать.
Но я знал, что, когда придет время, Лепид согласится. Он был человеком умным. И свою роль, роль буфера между мной и Октавианом, он прекрасно понимал.
Роль завидная: наименее опасная и наиболее выгодная из всех.
Но в то же время, по сути, не очень важная. Я прекрасно понимал, зачем мне нужен Лепид. Думаю, понимал это и Октавиан.
Я сказал:
— Всем выгодно. Всем хорошо. Но главное — польза, которую мы втроем можем принести Риму.
— А можем ли мы вообще принести пользу втроем?
— По отдельности, во всяком случае, мы пока что принесли только вред. Может, стоит попробовать?
Вдруг я заметил далекую светлую полосу, звезды в которой уже окончательно исчезли.