Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 36)

Несколько секунд он задумчиво молчал, потом закрыл лицо руками и посмотрел на меня сквозь растопыренные пальцы.

— Я съезжаю с катушек, — сказал он. Потом подумал о том, какое употребил время, и добавил: — Нет, беру свои слова назад. Уже съехал. Это свершившийся факт. Для меня теперь нет никакой надежды.

— Ладненько, — протянула я, устраиваясь поудобнее. Наверное, я смогу с этим жить. Никаких осуждений. Никаких поспешных выводов. И не придется покупать ему на Рождество смирительную рубашку.

Нил нажал кнопку интеркома.

— Да, сэр? — тут же последовал ответ. А она молодец.

— Луанн, мне нужно, чтобы ты оформила мне путевку в санаторий как можно скорее. Лучше всего со вчерашнего дня.

— Конечно, сэр. Определенная оздоровительная программа?

— Нет, — ответил он и покачал головой. — Любая подойдет. Выбери сама.

— Сию минуту, сэр.

— Славный она человек, — сказал Нил, когда Луанн разъединила связь.

— Похоже на то. А зачем тебе в санаторий?

Он наградил меня таким мрачным взглядом, будто это я виновата в его душевном расстройстве.

— Как бы ни было больно признаваться, я тебе верю.

Я с трудом подавила улыбку, снова испытав облегчение после его слов.

— Нет, правда, я тебе действительно верю. Как будто ты только что сказала мне, что у тебя спустило колесо или на улице облачно. Как будто то, что ты сказала, обыденно и ординарно. И не вызывает ни малейшего удивления.

Надо же, а он очень изменился после школы. И я не имею в виду пивное брюшко и редеющие волосы.

— И это плохо?

— Конечно, это плохо. Ради бога, я же работаю в тюрьме. Такие вещи не случаются в моем мире. И все же каждая клетка во мне преспокойно принимает тот факт, что Рейес — сверхъестественное существо. Похоже, я меньше верю прогнозу погоды, чем тебе.

— Никто не верит прогнозам погоды, и сейчас ты в моем мире, — отозвалась я с усмешкой. — А в моем мире суперкруто. Но я тебе это рассказала не просто так. — Нил сосредоточился на мне, вопросительно поднял брови, и я продолжила: — Мне нужна твоя помощь. Мне нужно знать, кто приходил сюда повидаться с Рейесом.

— И зачем тебе эта информация?

— Затем, что я должна найти его тело.

— Он умер?! — ошалело выкрикнул Нил, подскочил и, обойдя стол, двинулся на меня.

— Нет, Нил, успокойся. — Я подняла руки. — Он не умер. То есть я так не думаю. Но скоро умрет. Мне нужно найти его тело. Как я сказала, он ранен. Тяжело ранен.

— И ты думаешь, кто-то его укрывает? Кто-то, кто приходил к нему сюда?

— Так точно.

Он развернулся и стукнул кулаком по кнопке интеркома.

— Луанн, можешь дать мне имена тех, кто посещал Рейеса Фэрроу за последний год? И мне надо знать, кого он сам внес в список посетителей, и не важно, одобрила их комиссия или нет.

— Мне предоставить эту информацию до того, как я устрою вас в санаторий, или после, сэр?

Рот Нила съехал в сторону, пока он принимал решение.

— До. Однозначно до.

— Сию минуту будет сделано.

— Обожаю, когда она говорит «сию минуту», — сказала я, поклявшись себе, что обязательно расскажу об этом словосочетании Куки. — Значит, посетителей должны одобрить?

— Да. — Нил снова сел за стол. — Заключенный подает запрос на имя того, с кем хочет увидеться. Затем этот человек заполняет заявление, которое передадут комиссии, и комиссия решает, дать ему или ей добро на посещение или нет. Давай вернемся к сверхъестественной теме, — сказал он с загадочно блестящими глазами.

— Ну давай.

— Ты экстрасенс? Поэтому тебе известно, что Фэрроу ранен?

Опять двадцать пять. Везде эти экстрасенсы.

— Нет. Не совсем. Не в том смысле, что ты имеешь в виду. Я не умею предсказывать будущее и не могу рассказать о твоем прошлом. — Заметив его полный сомнений взгляд, я добавила: — Серьезно. Я с трудом помню прошлую неделю. Прошлое туманно, как туман, только еще туманнее.

— Ладно, тогда что ты имеешь в виду под сверхъестественным?

Я опять подумала о том, чтобы рассказать ему правду, но быстренько решила этого не делать. Мне не хотелось терять его в качестве члена моей команды, но и лгать ему хотелось не больше. Этот парень десять с лишним лет проработал бок о бок с уголовниками, а они врут как дышат.

Пытаясь придумать, что сказать, я изучала пестрый узор ковра. Ненавижу, когда не знаю наверняка, сколько можно открыть человеку, а сколько нужно утаить. Говорить людям правду проблематично потому, что после моих откровений их жизни навсегда меняются. Их представления о будущем никогда не станут прежними. Однако, учитывая, что большинство людей с трудом верит рассказанному, я редко оказываюсь в таком щекотливом положении. Но Нил уже кое-что видел. Знал, что Рейес могущественнее, чем любой из его знакомых. Знал, что я вижу то, чего не видят другие. И все же существует граница, предел тому, что человеческий разум способен принять в качестве реальности. Если я перейду эту черту, то потеряю сотрудничество и дружбу Нила. Само собой, за его дружбу я гроша ломаного не дам, но все же.

— Нил, я не хочу тебе врать.

— И я не хочу, чтобы мне врали. Значит, выкладывай все, как есть.

Глубоко вздохнув, я проговорила:

— Если я скажу тебе правду… скажем так, нормально спать по ночам ты не будешь. Никогда больше не будешь.

Он задумчиво постучал ручкой по столу.

— Честно говоря, Чарли, я нормально не сплю по ночам уже пару недель, с твоего прошлого визита.

Проклятье. Так и знала. Я уже испоганила его мир.

— Может быть, я не прав, — продолжал он, — но уверен, что буду спать лучше, если узнаю всю историю целиком. Все эти кусочки информации не дают мне покоя. Опереться больше не на что. Все вверх дном. Как будто все, во что я верил, рушится у меня под ногами, а сам я теряю способность отличать реальное от нереального.

— Если я расскажу тебе больше, это точно не поможет тебе лучше разбираться в том, что реально, а что нет.

— Мы можем согласиться не соглашаться?

— Нет.

— Значит, мы не пришли к соглашению?

— Нет.

— Выходит, пришли?

— Нет.

— Тогда давай зайдем с другой стороны. — Он наклонился ко мне с очень, очень злобной ухмылочкой. — Если хочешь взглянуть на записи посещений, я хочу знать голую правду.

Он только что сказал «голую»?

— Не думаю, что могу так с тобой поступить, — с сожалением сказала я.

— Да неужели? А может, я тебе тоже рассказал далеко не все, что мне известно.

Я нахмурилась:

— Ты о чем?

— Ты серьезно думаешь, что одна маленькая история о Рейесе — это все?

Когда я впервые сюда приехала, Нил рассказал мне поразительную историю. Он только начал работать в тюрьме, когда увидел, как Рейес — в то время двадцатилетний парнишка — разделался с тремя самыми страшными бугаями в штате, даже не вспотев. Нил и подмогу вызвать не успел. Тогда-то он и узнал, что Рейес не такой, как все.

— Думаешь, это все, что я могу рассказать? — снова спросил Нил. Я уже ждала зловещего смеха. — У меня десятки таких историй. О том… о том, что невозможно объяснить. — Он задумчиво покачал головой, и мне пришло в голову, что он вспоминает множество историй, которые до сих пор мне не рассказал. Главное — не пустить слюни от нетерпения. — Признаться, Чарли, мне необходимы объяснения. Считай, что у меня научный интерес.

— Да ты профан во всех науках.