Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 57)

Женщина разбила зеркало, и в парящих кусочках отражался лунный свет. В тот самый миг, когда старуха обрушила осколки, они дождем посыпались на пол под мелодичный перезвон, а я пулей выскочила из ванной.

Дензела злюка решила использовать в качестве тарана, а целью выбрала мою голову. Я бросилась в гостиную. Мое единственное спальное место врезалось в стену, и весь дом задрожал.

Так быстро, как только могла, я стала пробираться к двери, молясь по пути, чтобы мистер Кубрик прямо сейчас не решил меня пофотографировать, как вдруг мимо уха пролетел стакан и разбился о стену, беспрепятственно проскочив сквозь голову Ирмы. На Сатану, которая пряталась у нее под ногами, посыпались осколки. Кошка зашипела и куда-то сбежала.

Во мне вспыхнул гнев. Стиснув зубы, я уставилась на женщину, которая уничтожала мои скудные пожитки, среди которых, между прочим, были и по-настоящему ценные вещи. Как, например, стакан. Он у меня вообще один. Был.

Я покосилась на Ирму:

— Виси на месте. Я разберусь.

А секунду спустя уже стояла перед старухой, передавив ей горло. Все равно я ни слова не понимала из того, что она кричит. Было ясно лишь одно: она хочет найти своего ребенка.

— Во-первых, — начала я, кивнув туда, куда убежала Сатана, — это моя кошка. — Женщина попыталась выцарапать мне глаза, поэтому я схватила ее за пальцы свободной рукой и подтянула ближе. — А во-вторых, меня не так просто убить, как младенца. Но ты попробуй. Посмотрим, сколько еще ты убьешь детей после того, что я с тобой сделаю.

Старуха тут же угомонилась и поморгала.

— Ч-что?

Я тоже поморгала.

— Зачем мне тебя убивать? — спросила она неожиданно приятным голосом. Судя по всему, задачку я ей задала нешуточную. — И зачем мне убивать ребенка?

Я опять моргнула.

— А разве ты не этим занимаешься?

— Я бы никогда так не поступила! — ошеломленно воскликнула женщина и шлепнула меня по руке.

Я опустила руки и отошла на шаг назад.

— Я бы никогда ничего подобного не сделала. Все это время я пыталась его остановить!

На меня навалился ужас размером с планету.

— Кого, Новали? Кого ты пыталась оставить?

Она поджала губы.

— Того, кто убил мою дочь. Того, кто запер меня в дурдоме на всю жизнь за то, что я пыталась рассказать людям, что он натворил. Моего мужа. Делберта Смитса.

В квартире повисла жуткая тишина. Пустые глаза Новали наполнились слезами.

— Он убил мою драгоценную Роуз, а всем сказал, что это сделала я.

— И все ему поверили?

— Он был мэром, — сухо ответила Новали. — Никто не сомневался в том, что говорит мэр. Полгорода сидело у него в кармане.

Я пошла по обломкам к дряхлому стулу и выругалась, когда наступила на кусочек из конструктора. Понятия не имею, откуда он взялся.

— Даже не знаю, что сказать, Новали. Мы думали, это все ты.

— Нет.

Она пошла за мной в столовую и села на второй стул. Правда, столовой у меня нет, обеденного стола тоже, но это не важно. В общем, мы сидели на стульях лицом друг к другу.

— Я бы никогда не причинила вреда ребенку.

— А взрослой женщине? — поинтересовалась я, кивком показывая на разгромленную квартиру. Что мне теперь говорить домовладельцу?!

— Нет. Никогда. Я хотела тебя только напугать.

— Что ж, у тебя получилось. Как там было? Ржавчина на металле, Бэтмен.

Улыбка, которая появилась на губах Новали, была очень… разумной. Не будь у нее абсолютно белых глаз и следов разложения…

— Ты все еще хочешь обратно свою куклу?

Она опустила голову и сцепила на коленях руки.

— Это ведь не мой ребенок, правда?

Я покачала головой.

— Мне годами твердили, что моя девочка в кукле. В конце концов я сама в это поверила.

— Мне очень жаль, Новали, но я должна кое-что знать. Первых двух детей Эрин убил твой муж?

Ее голова опустилась еще ниже.

— Да. Я пыталась его остановить.

— Но почему? — печально спросила я и ощутила подступающую тошноту.

— Из-за моей сестры. Она одна поддержала меня после случившегося. Пыталась вытащить меня из лечебницы. Снова и снова говорила властям, что нашего ребенка убил Делберт. Призывала людей выступить с протестом и всем рассказать, сколько зла он натворил. Из-за того, что она бросила ему вызов и вообще осмелилась ему противостоять, Делберт поклялся убить и ее дочерей. И всех дочерей ее сыновей. Во всех поколениях. Этим он с тех пор и занимается. Убивает только девочек и только до того, как им исполнится один год. Если они каким-то чудом выживают, он оставляет их в покое.

— Вот ведь гад! Это же надо так ненавидеть девочек!

— Он был злым человеком.

— Даже не сомневаюсь. Значит, все это время ты пыталась его остановить?

— Да. — Новали поникла, словно на нее навалилась страшная усталость. — Но получилось всего три раза. Мне удалось спасти мать Эрин, ее сестру-близняшку, а потом и саму Эрин.

— Но ведь у тети Эрин был ребенок, который…

— Да, это тоже дело рук Делберта. Я больше не могла его сдерживать. Он становится сильнее. — Новали с надеждой посмотрела на меня. — Ты должна его остановить. Раз и навсегда.

Это далеко за пределами того, на что я лично подписалась.

— Я не знаю как, Новали, — покачала я головой. — Даже представить не могу.

— Но ты обязана! — запаниковала женщина.

И была права. Я обязана хотя бы попытаться. Чего стоит моя жизнь, если я даже не попробую спасти маленького ребенка?

— Ладно, я попробую. И как мне его остановить?

— Разве ты не знаешь?

— Понятия не имею.

Новали тепло улыбнулась:

— Тебе нужно всего лишь его увидеть, — и положила холодные и мягкие от старости ладони мне на щеки. — Все остальное сделает твой свет.

— Мой свет? В смысле фонарик? Тогда мне нужны новые батарейки.

Потрепав меня по щеке, Новали встала, словно собиралась уйти. Я тоже поднялась на ноги, кивнула на куклу, которая валялась на полу под Ирмой, и пообещала:

— Я верну ее Эрин.

— Спасибо.

Несколько секунд Новали смотрела на куклу, и на миг показалось, что она вот-вот заплачет. Может быть, не стоило говорить ей, что это не ее дочь? Порой неведение — высшее благо.

Шмыгнув носом, Новали повернулась ко мне: