Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 38)

— Кажется, я знаю кое-кого, кто помассировал бы тебе пятки абсолютно бесплатно.

По спине тут же пробежала рябь волнения.

— Ну, не знаю, Кук. Похоже, он страшно помешан на своей бывшей.

— Понимаю, но ведь и ты для него далеко не пустое место. Наверняка сама все видишь.

— Вижу, конечно, но это нисколько не умаляет его помешательства на бывшей. — Я наклонилась ближе к зеркалу, размышляя, откуда под глазами взялись темные круги. Видимо, это результат ночных бдений в машине с кошкой. И с курткой Рейеса. Так что, в принципе, все не так плохо. — Очень надеюсь, что она была законченной стервой. Тогда бы он быстрее ее забыл.

Покачав головой, Куки закрыла пудру.

— Ладно, красивее сегодня я уже не стану.

— Да ты красотка хоть куда!

— Ой, какая ты у меня душка!

Мы дали друг другу пять, не обращая внимания на девочку, которая мыла рядом руки и была накрашена так ярко, что вполне могла завалиться с нами в какой-нибудь клуб.

— Ты уверена, что эти дети учатся в третьем классе? — спросила я у подруги.

— Так мне сказали.

— Понятно. Спросила на всякий случай.

— Итак, что дальше? Я бы сейчас слона съела.

Экскурсия закончилась, и мы уже собирались уезжать.

— Еда — хорошо-о-о, — протянула я, прикидываясь неандертальцем, — но сначала мне надо сходить по маленькому.

— Поняла. Я хочу сфоткать стол, который мы видели в большой комнате. Подождать тебя на улице?

— Давай. Я мигом.

Куки ушла, а я зашла в одну из двух кабинок, которые сделали специально для туристов. Вряд ли Рокфеллерам нужны были кабинки.

Когда я уже встала, чтобы натянуть штаны, меня что-то толкнуло. Пискнув, я грохнулась обратно на унитаз и уставилась прямо в рот коню. Челюсть у меня отвисла, а огромная лошадиная голова просунулась дальше в кабинку и ткнулась мне в шею. Конь был гнедой и потрясающе красивый, с огромными карими глазами и ресницами длиной с мои мизинцы.

— Боже мой! — выдохнула я, поглаживая лошадиный нос и обнимая великолепное животное за шею. — Ну разве ты не… — я заглянула в щель сбоку от двери, — … красавица? Красавица, конечно!

Лошадь тихонько заржала и кивнула.

— Удивительная красавица! Сначала я тебя заласкаю, потрусь об тебя носом, а потом заберу домой. У меня там комок шерсти, который так и лучится энергией и с радостью с тобой познакомится.

Тут до меня дошло, что в соседней кабинке кто-то есть.

— Мисти, — проговорила девочка, как раз когда я чмокнула лошадку в нос, — по-моему, леди из соседней кабинки разговаривает со своей вагиной.

Я чуть не задохнулась от ужаса.

— Ты слышала, красавица? Она назвала тебя вагиной. А так нельзя. Точно нельзя!

Лошадь опять кивнула и, словно от отвращения, фыркнула. Господи, ну какая же она прелесть! И это была моя первая мертвая лошадь.

— Ну, ладненько. Теперь мне надо натянуть штаны.

А это было проще сказать, чем сделать, стоя в маленькой кабинке, большую часть которой занимала лошадиная голова. В конце концов мне удалось застегнуть джинсы, я открыла дверь и столкнулась лицом к лицу… угадайте с кем. Вот именно! С всадником без головы.

Взгляд прошел по черным сапогам для верховой езды, черным штанам и черному развевающемуся плащу, пока не остановился на лице. Точнее там, где должно было быть лицо. Над воротником, где обычно ожидаешь увидеть голову, не было ровным счетом ничего.

Я закричала и упала на задницу. Лошадь сердито фыркнула и отошла на несколько драгоценных шагов. Этого хватило, чтобы я проползла мимо и бросилась наутек.

Промчавшись мимо сувенирной лавки, я выскочила на улицу, снова и снова повторяя вопрос, но ни к кому конкретно не обращаясь:

— Издеваетесь, что ли, елки-палки?!

Слава богу, всадник без головы решил меня не преследовать. Оказавшись на лестнице снаружи, я притормозила, велела себе успокоиться и, постоянно оглядываясь, пошла к машине, кроссоверу медного цвета, дожидаться Куки.

— Вот ты где! — воскликнула подруга, словно искала меня долго и нудно. — Серьезно, тебе нужно купить телефон. Я думала, ты еще в доме.

— Не-а.

Пока Куки не открыла двери, я нервно переминалась с ноги на ногу, а потом буквально нырнула в машину.

— Что-то случилось, солнце? — спросила подруга, когда залезла за руль.

— Нет, все путем. — Ну почему она еще не завела двигатель?

— Ты крик слышала?

— Нет. Разве кто-то кричал? Странно.

— Очень странно, — подозрительно сощурилась Кук.

— Предлагаю поесть где-нибудь подальше отсюда. На Манхэттене, например.

Рассмеявшись, она наконец завелась и стала сдавать задом.

— Не ближний свет. Может, махнем в Тарритаун?

— Согласна.

Всю дорогу до ресторана мы проболтали. Ресторан на самом деле был всего лишь крошечной забегаловкой с умопомрачительной едой. Мы нашли его совершенно случайно, когда ездили покупать босоножки. По снегу.

Внезапно Куки посерьезнела:

— Ты расскажешь мне, что там произошло, или как?

Ужасно хотелось провести с ней весь вечер и выложить как на духу все свои грязные секреты, но разве могла я так поступить с Куки? Как можно познакомить кого-то с миром, который вижу только я, и ждать, что человек не изменится? Что это никак на нем не отразится? Не говоря уже о том, что Куки вряд ли мне поверит.

К тому же у меня имелись кое-какие подозрения. Пусть я купилась на историю о подруге Чарли, которая внезапно исчезла, но все равно оставалось ощущение, что Куки чего-то не договаривает. Что знает больше, чем делает вид. Если мои подозрения не беспочвенны, то я, ей-богу, получу все ответы.

Существует один верный способ вытащить из кого-то нужную информацию. Угроза физической расправы.

Однако я решила начать с переговоров. Если не сработает, тогда уже и расправой не побрезгую.

— В общем, я тебе все расскажу, если ты отплатишь мне тем же.

Куки сразу занервничала, а потом изобразила фальшивую широченную улыбку:

— В смысле?

Я подалась ближе:

— Ты что-то знаешь. Обо мне. Даже не отпирайся.

— Чего? — Она расправила на столе салфетку. — Понятия не имею, о чем ты.

— А я думаю, очень даже имеешь. — Я подняла нож и угрожающе процедила сквозь зубы: — Не играй со мной, зараза, иначе порежу на мелкие кусочки.

Куки ахнула, прижала к груди руку и глубоко задышала.

— Нет, пожалуйста! Клянусь, я ничего не знаю!

Вот гадство. Я разочарованно вздохнула:

— Ты даже не испугалась.