Darina West – Тот, кого нельзя любить (страница 9)

Даниил замолчал, а затем вдруг усмехнулся.

– Это даже мило, знаешь? Как щенок, который пытается привлечь внимание.

Я почувствовала, как в груди сжалось что-то тяжёлое, болезненное, но самое ужасное было впереди.

– И что, ты теперь официально стал старшим братом? – с лёгкой иронией спросил Максим.

В комнате повисло молчание. А затем голос Даниила стал резким, без тени шутки, без прежней расслабленности.

– У меня есть семья.

Его тон был совершенно другим. В нём было что-то холодное, острое, непроницаемое.

– А это… – он сделал паузу, а затем закончил с лёгким, почти ленивым равнодушием:

– Это просто люди, которые удачно присосались.

Мне стало тяжело дышать.

Я стояла в коридоре, сжимая чашку так сильно, что казалось, она вот-вот треснет в моих пальцах.

Я не знала, что было хуже.

То, что он надо мной смеялся.

Или то, что он даже не видел во мне человека.

Я моргнула, тяжело выдохнула, сжала пальцы на чашке, но чай внутри давно остыл. Воспоминания ещё цеплялись за сознание, оставляя после себя тягучее ощущение горечи, но я знала – если сейчас не стряхну их, они засосут меня глубже.

Я встала с кресла, сделала несколько медленных шагов и подошла к зеркалу.

На меня смотрела я.

Другая, но всё же та же.

Я слегка наклонила голову, провела пальцами по волосам, прищурилась, изучая своё отражение так, будто пыталась найти ответ в своих глазах.

– Что же я в нём нашла…? – вырвалось тихо, словно я говорила это не себе, а кому-то другому.

Даже тогда, даже после этих слов, после насмешек, после всего, он не перестал мне нравиться.

Почему?

Что во мне сломалось, если я годами продолжала смотреть на него так, будто он действительно мог стать чем-то важным?

Он был единственной, самой сильной любовью в моей жизни.

И это было самое страшное.

Я всегда искала в людях свет. Верила, что даже в самых закрытых, самых сложных, самых сломленных людях есть этот тёплый огонёк, просто его нужно найти.

Но у него не было света.

У него была маска.

Их было много. Он был тем, кем хотел быть в тот или иной момент. Лёгким, весёлым, харизматичным, способным очаровать кого угодно. А потом, в следующую секунду – холодным, безразличным, колким.

Я знала это, но всё равно тянулась к нему.

Я закрыла глаза, сжала губы.

Было столько слёз. Прошло восемь лет, а в его глазах я осталась той же девочкой, которую он никогда не воспринимал всерьёз.

Я вздохнула, провела ладонью по лицу, убирая с висков выбившиеся пряди.

– Хватит, Лиса, – сказала я себе, выпрямляя спину и смотря в зеркало с другим выражением.

Это было в прошлом.

А прошлому нельзя позволять управлять настоящим.

Глава 5

Прошла неделя, за которую я успела отснять ещё одну частную съёмку, провести несколько часов за цветокоррекцией, выбрать лучшие кадры для клиентов и, наконец, разобрать материалы с основной работы.

Я работала в агентстве,специализировавшемся на съёмках для брендов, рекламы и частных заказов. Мне нравилась фирма. Отличные ребята в ней работали. При этом я могла брать частные заказы, что было крайне удобно. Многие ребята потом уходили в свободное плавание, после того как нарабатывали клиентскую базу

Дни тянулись в привычном ритме: дом, работа, выезды и спорт.

Я ходила пару раз в бассейн и занималась пилатесам. По нескольким причинам: во-первых – это моя фигура. К сожалению, я имею тот тип бедер, которые в любую минуту могут превратится в сморщенный апельсин. Во-вторых, это из-за работы. Съемки порой проходят в разных локациях, я должна быстро передвигаться, стоять не в самых удобных позах.

Это был мой привычный ритм, в котором я чувствовала себя комфортно, но в последнее время мысли постоянно возвращались к маме и её новостям.

Она звонила почти каждый день.

– Лис, ты не представляешь, насколько это всё сложнее, чем я думала.

– Но ты же говорила, что через связи процесс пойдёт быстрее?

– Да, но быстрее не значит легко. – Я слышала её лёгкую усталость, но в голосе всё равно звучало волнение, даже нет – предвкушение. – Документы готовы, осталось буквально несколько деталей, и мы сможем забрать её домой.

Я улыбалась, слушая, как мама меняется, с какой теплотой говорит о ребёнке, которого ещё даже не видела.

– Ты уже знаешь, как её зовут?

– Да. Пока имя менять не будем, но… – Мама сделала короткую паузу. – Мне кажется, оно тебе понравится.

Я отвезла фотоотчёты клиентам, завершила съёмки, а в один из вечеров заехала к бабушке.

Мы сидели на кухне, за тем самым столом, за которым я выросла, где запах чая всегда был родным, а в воздухе витало ощущение тёплой защищённости.

– Представляешь, Ба, мама сказала, что всё идёт быстрее, чем они думали. Скоро у меня будет сестра.

Бабушка посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в глазах было что-то чуть грустное, будто память о прошлом на мгновение накрыла её.

– Я помню, как твоя мама говорила, что ей достаточно одной дочери. А теперь вот…

Я усмехнулась, делая глоток чая.

– Может, вторая внучка будет дружить с цифрами? Кто-то же должен продолжить ваш ген.

– Поживём – увидим. – Бабушка улыбнулась, но потом её взгляд стал более мягким, вдумчивым. – На самом деле, думаю, дело не в том, кем она станет. Ты знаешь свою маму, она слишком долго пыталась быть сильной, выстоять, доказать себе, что справится. А теперь… думаю, ей просто хочется любить.

Я смотрела на бабушку, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна понимания.

– Ты, наверное, права.

Бабушка кивнула, а потом усмехнулась:

– Значит, ты скоро станешь старшей сестрой. Интересно, как это будет?

– Я тоже, – улыбнулась я.

В один из вечеров я встретилась с Мариной. Мы сидели в небольшом баре, где играла негромкая музыка.

– Ну, выкладывай, как там твой парень? – спросила я, откидываясь на спинку кресла.

Марина, будто только и ждала этого вопроса, довольно прищурилась и подалась вперёд.