Darina West – Тот, кого нельзя любить (страница 11)
Я быстро оглянулось, чтобы увидеть Людмилу, обычно она всегда находится на кухне, когда Даниил дома. Но ее не было. Я судорожно попыталась развернуться, но успела:
– Дооооброе утро, Лиса
Сказал Даниил и посмотрел на меня хитро ухмыльнувшись. Он держал кружку кофе в руках. И были заметны все его татуировки на руке. Я обратила внимание, что теперь и на левой руке прибавляются.
– Доброе утро, —пробормотала я.
Девушка с интересом и оценивающе посмотрела на меня. Не заметив во мне ничего интересного, ухмыльнулась и наклонилась к Даниилу, запустив руки в волосы.
– Допивай быстрее кофе – а затем наклонилась еще ниже и сексуально потянула мочку его уха зубами.
Даниил повернулся к ней и с проказливым лицом ответил
– Ненасытная ты Марина, как с тобой справляется Тимур? Ты бедного малыша, наверное, изнасиловала вдоль и поперек, раз он перестал появляться в тусовке.
Она, не обращая на меня внимание, взяла его руку и потянула под полотенце, там где…..
Я поняла, что мое лицо горит так, как никогда не горело. Я не хотела есть, я уже не хотела даже пить, я просто хотела, чтобы прямо здесь появилась дыра, в которую я могу прыгнуть и тем самым исчезнуть. Разве это нормально?
– Ну-ну малышка, мы смущаем Лису. Правда, Лиса? – и с хитринкой посмотрел на меня – Ты посмотри на нее, она сейчас упадет в обморок, и мне тогда придется звонить отцу и объяснять всю ситуацию.
Он встал, хлопнул по пятой точке эту Марину, поставил кружку на столешницу и пошел в сторону меня.
Я судорожно сделала шаг в сторону, чтобы они прошли. В этот самый момент, Даниил сказал:
– Нехорошо подглядывать, Лиса – будто невзначай, и мне показалось, что в кухне вдруг стало еще душнее.
Я быстро посмотрела в сторону, чтобы не встречаться с его взглядом. Со мной всегда так, когда я смотрю в его глаза я просто немею и превращаюсь в рыбку Дори, которая и может только спрашивать: «Как меня зовут?»
– Может, она просто хотела присоединиться? – рассмеялась девушка, бросая на меня короткий, оценивающий взгляд.
Господи. Почему это так грязно. Я перевела на нее глаза, но не сказала ни слова.
После этого случая, Даниил переехал. У него была своя квартира в городе, и мы стали видится еще реже.
Я же жила там еще какое-то время, но это была точка, которая расставила все на свои места. Вскоре я переехала к бабушке, а маме сказала, что в городе будет удобнее добираться до университета. И это было правдой. Но не главной.
Настоящее:
Дорога до особняка заняла чуть больше часа. Я ехала, держа руки на руле крепче, чем нужно, и пыталась не думать слишком много.
Я уже не жила здесь, но место всё ещё оставалось частью моей жизни, частью прошлого, которое я так старалась оставить позади. Всё, что было связано с этим домом, вызывало во мне странное чувство. Даже въездные ворота – массивные, кованные, с вычурными узорами – всегда напоминали мне, что это чужая территория, в которой меня терпят, но не принимают.
Стоило машине замереть перед входом, как я, привычно оглядев себя, мысленно отметила, что выгляжу обыденно: джинсовые бриджи, белая майка, свободная, немного объемная джинсовка, волосы собраны в небрежный хвост. Ничего особенного. Но именно поэтому, когда я вышла из машины, я вдруг почувствовала странное волнение – раньше я бы задумалась о том, как меня увидит Даниил, но я должна перестать думать об этом.
Мама встретила меня в холле, её лицо светилось радостью.
– Лиса, ты вовремя! Она только что проснулась, но уже так активно двигается, будто собирается сбежать.
Я невольно улыбнулась, слыша тепло в её голосе.
– Как она? – спросила я, снимая джинсовку и вешая её на спинку стула.
– Такая маленькая… но у неё уже свой характер, – мама повела меня наверх, и я последовала за ней, чуть медленнее, осматриваясь. Всё здесь было таким же: те же мраморные лестницы, те же идеально вычищенные поверхности, но теперь в воздухе витал новый запах – запах детской присыпки, молока, чего-то мягкого, домашнего.
Комната малышки была наполнена светом. Белые шторы пропускали дневное солнце, создавая в помещении ощущение уюта. В кроватке лежал маленький комочек, закутанный в нежно-голубое одеяльце.
Я подошла ближе.
Девочка.
Крошечная. Теплая.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, моргнула, пошевелила крохотными пальчиками, и мне вдруг стало так странно… Я не ожидала, что от одного взгляда на неё у меня защемит внутри.
– Можно? – тихо спросила я.
Мама кивнула, и я аккуратно взяла малышку на руки. Она была легкой, как перышко.
Я присела на кресло, поддерживая её голову, вдыхая этот особенный запах младенчества.
–Давай знакомится, маленькая принцесса, я твоя старшая сестра Лиса – мягко улыбнулось, смотря в эти бездонные голубые. Я вопросительно посмотрела на маму с немым вопросом
Она мягко улыбнулась и ответила.
– Ее зовут Софья. Ты не представляешь, сколько у нас уже историй, – улыбнулась мама. – Она любит, когда ей читают, а ещё у неё забавная привычка – перед сном шевелить пальцами, словно проверяет, всё ли на месте.
Я почувствовала, как уголки губ сами собой приподнялись.
– Значит, контролёр.
– Ещё какой, – усмехнулась мама.
Я достала камеру, которую привезла с собой.
– Можно я её сфотографирую?
– Конечно.
Я сделала несколько кадров: её крошечные пальчики, морщинки на ладошках, открытый взгляд, наполненный чем-то чистым и невинным.
После фотографий мы спустились вниз. Людмила принесла чай, торт. Мы с мамой сели на диван, положив малышку в специальную коляску. Через минут 20 к нам присоединился Олег. Мы поздоровались, и он сел в кресло напротив. У него с собой были какие-то документы и он положил их на колени, но, судя по выражению лица, он не был сосредоточен на них. Просто смотрел перед собой, изредка бросая взгляды в сторону
В этот момент хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в гостиную вошёл Даниил.
Я почувствовала, как мама напряглась, но сразу взяла себя в руки.
– Ты всё-таки приехал, – спокойно сказал Олег.
– Было бы слишком грубо пропустить знакомство, верно? – он склонил голову набок, усмехаясь.
Он выглядел иначе, чем в последний раз, когда я его видела. Обычные джинсы, простая белая майка, его две руки, шея и половина тела была полностью забита татуировками. Он всегда выделялся и никогда не придерживался одного стиля, всегда менялся, словно хамелеон.
Я заметила, как он быстро окинул взглядом комнату. Задержался на коляске, потом на мне, потом снова перевёл взгляд на чайник.
– Можно мне тоже чашку? – спросил он.
Мама слегка кивнула, наливая чай.
Даниил сел на диван, закинув ногу на ногу, и молча наблюдал, как мама передаёт ему чашку.
– И как она? – наконец спросил он, кивая в сторону малышки.
– Она… – мама хотела сказать что-то ещё, но в этот момент девочка пошевелилась, тихонько всхлипнула, открыв глаза.
Все замерли, и все, кто был в комнате стали наблюдать затем, как она медленно потянулась, моргнула несколько раз. Она уже попыталась сморщить свой лобик, когда мама взяла ее на руки. Развернула ее аккуратно, чтобы ее лицо мог увидеть Даниил.
Он не сдвинулся с места. Просто смотрел на неё, а она на него.
– Похоже, я ей не нравлюсь, – наконец произнёс он, не отводя взгляда.
– Она просто изучает, – тихо сказала я.
Он нахмурился, будто это слово показалось ему странным.
– Изучает?
– Дети так делают. Они смотрят на лицо человека, привыкают. Запоминают.