Дарина Ромм – Попаданка в Академию Избранных, или О наглом драконе замолвите слово (страница 3)
— Васька, я померла, да? — в ужасе спросила у насмешливо глядящего на меня кота. И мысленно покрутила себе у виска - совсем у меня крыша поехала, коту вопросы задаю и жду на них ответа!
— Не-а, живая ты, Никитична свет Клариссия Дарг. Тельце тебе новое судьбой подарено и жизнь еще одна, совсем новенькая, почти с чистого листа, - фыркнул кот.
— С чего бы это подарки такие щедрые? — еще больше напряглась я, во все глаза разглядывая рыжего. Я что, реально все это вижу и слышу?!
— Кто меня в твоем мире пожалел, тому и подарок. Я два месяца у вас шастал, искал достойную душу, — ответил кот.
— И что, за два месяца никого не нашел, только меня? У меня достойная, выходит? — обморочно пропищала я своим новеньким карамельным голосом.
Кот ничего не ответил, только посмотрел выразительно.
— Чем я за это расплачиваться буду? — в голове, словно бомба с часовым механизмом, затикало подозрение – в курсе мы, что это за подарочки. Тело подарят, а душу заберут. Плавали, знаем!
— Ох, и подозрительная ты особа, Никитична ака Клариссия. Ты давай, завязывай про подарки так плохо думать, — вдруг сурово заявил кот. — Лучше спасибо скажи да вставай уже – жених к тебе скоро приедет, встретить его надобно.
— Спасибо, — машинально поблагодарила я. Снова подняла руку, принялась ее разглядывать и пытаться уложить в голове сказанное рыжим.
Рука была тонкая, бледная, с длинными пальцами, про которые говорят «музыкальные». Ноготки коротко подстрижены и явно даже подобия маникюра отродясь не знавали.
— Васька… — начала я и спохватилась. — А ты Васька, или как?
— Василиссиус я. Фамильяр твой, кнесса Клариссия Дарг.
— Фамильяр… — произнесла я задумчиво. Поднесла руку к волосам и обнаружила на голове нечто тканевое, обшитое кружевами. Чепец, что ли? Ну, судя по окружающей а-ля средневековье обстановке, может быть и чепец. Поди и ночнушка на мне до пят и с длинными рукавами. И в туалет здесь ходят за ширмочкой в горшок, который потом на улицу выплескивают… Что там еще ужасного было в средневековье? Чума, холера и бесконечные войны?
Но это ерунда, конечно, по сравнению с вопросом, который волновал меня в первую очередь. Так что я сложила на своей новой груди новые ручки и спросила своим новым голосом, стараясь, чтобы он звучал не так пискляво:
— А скажи-ка мне, фамильяр Василиссиус, настоящая кнесса Клариссия Дарг куда девалась? Не придет она через недельку-другую требовать обратно свое тельце?
Васька в ответ широко зевнул и «успокоил» меня:
— Не придет, ей тело теперь без надобности, можешь пользоваться.
Ага, в нашем секонд-хенде сегодня распродажа!
Глава 3
— Что значит «ей тело теперь без надобности»? У вас тут что, можно при жизни в привидение обратиться? — съязвила я, с трудом садясь. Тело было хоть и молодое, но страшно слабое. Что там говорили – два месяца кнесса лежит? Понятно тогда, все мышцы у бедняжки атрофировались. В смысле, бедняжка-то теперь я, мне с этой слабостью и разбираться.
Я потрясла головой – до сих пор не верилось, что это все правда – новое тело, вторая жизнь…
— Почти в точку, почти угадала, Никитична. Вот чувствуется в тебе аналитический ум и недюжинная смекалка. — Оскалился кот, а мне опять не по себе сделалось от вида его клыков.
— Поясни! — потребовала, откидывая одеяло и оглядывая себя. Да-а, ночнушечка, и впрямь, оказалась фасона «монастырь кармелиток»: длинная, широкая, из плотной грубой ткани, еще и в пятнах каких-то страшных. Как, интересно, это тело обмывали-обтирали, если оно в такую палатку завернуто? А, впрочем, какое мне дело до этого, у меня проблемы поважнее имеются. Мне бы встать как-то и ответы на свои вопросы получить.
— Так что там с настоящей кнессой?
— Ушла в служительницы богини Зеллы, а там тело не нужно. Там то, что у вас называют эргрегор, или душа, — начал кот объяснение. — Рисска давно просилась, да только батюшка не разрешал – он своей жене покойной пообещал замуж дочку выдать. А какой ей замуж, если она только о службе богине думала?
— Но все-таки у нее получилось уйти?
— Случай помог, и батюшкино желание жениха хорошего дочке найти. Ты же слышала про ритуал? Мачеха Рисскина провела закачку магии, а кнесса взяла и в беспамятство впала. В общем, она тут бревнышком неподвижным лежала, а меня отправила искать, кого в ее тело поселить, когда душа в чертоги Зеллы отправится. Это она придумала чтобы батюшку своего не огорчать, что дочка по-своему поступила. Я пошел, пошел и тебя нашел.
— Чудные дела. — Я покачала головой, испытывая облегчение: значит, не придет хозяйка тела обратно его требовать. А то, что оно освободилось, так сказать, на добровольных началах, радовало неимоверно и делало мою совесть чистой аж до скрипа.
На этой позитивной ноте решила, что хватит сидеть и бездельничать, и попробовала встать. С первой попытки ничего не вышло, ноги просто подогнулись, и я плюхнулась обратно на кровать. Со второй, впрочем, тоже не срослось – в этот раз встала, но меня так закачало, что сама поспешила сесть обратно.
А третья попытка не удалась, потому что в комнату вошла дородная, рослая, с яркими румяными щеками женщина. В руках у нее был медный таз с водой и охапка полотенец. Увидев меня, сидящую кровати, она ойкнула и разжала руки. Таз с грохотом полетел на каменный пол, заливая его водой. Следом в лужу полетели полотенца, а женщина открыла рот и завопила:
— Кнесс Драг! Кнессия Дарг! Кнесса Дарг очнулась! Я же говорила, что она ручкой шевелила!
Через минуту комната была до отказа забита народом. Первым появился нервный лысоватый мужчина средних лет – как я поняла, тот самый папенька кнесс Дарг, не желавший отпускать дочку к богине. Следом текучей походкой в комнату вплыла изящная молодая блондиночка с острым носиком – мачеха Рисски. Ну а потом комната стала наполняться охающими, галдящими и откровенно глазеющими на меня людьми обоих полов – местными слугами.
Шум поднялся такой, что у меня мигом заболела голова. Я схватилась за виски и рявкнула:
— А ну, закрыть рты и встать смирно!
Да, голосок у меня теперь, конечно, не для таких команд. Не голос, а писк комара, застрявшего в желе. Но даже такой он произвел ошеломляющий эффект. Все разом смолкли и уставились на меня с таким ужасом и изумлением, что я сразу заподозрила что-то неладное.
— Никитична, ты бы свои ментовские замашки приберегла для другой обстановки, — подтверждая мои опасения прошипел из-под кровати Васька, а блондинка растянула губы в улыбочке и жеманно произнесла:
— Вот видишь, дорогой Освальд, с нашей Клариссией все в полном порядке. Напишу сегодня Лисовским, чтобы приезжали – думаю, свадьбу нужно сыграть как можно скорее, девочка вполне готова стать женой.
Э, нет, мы так не договаривались! Я еще девушкой побыть не успела. Как говорится, не вкусила ни одной радости нового физического состояния, а вы меня уже в жены отправляете непонятно кому. В общем, я против!
***
Согласна я с замужеством или нет, никого из Даргов не интересовало. Поэтому спустя семь дней, вся из себя нарядная, я сидела в парадной гостиной их дома. Обмахивалась веером и рассматривала своего «жениха», юного баронета Сигизмунда Лисовского.
Вот кто придумал назвать это нежное, блондинистое, с наивными голубыми глазами и длинными ресничками существо Сигизмундом?!
Имя-то ого-го какое серьезное! Был в истории Земли один товарищ, король Венгрии, Германии и Чехии Сигизмунд. В Хорватии еще правил, кажется. В общем, в свое время, где-то в 1300-е годы, наделал мужик шума в отдельно взятых государствах в частности и по всей Европе в целом. Помнится, отличился тем, что помог укоротить обнаглевшее католическое папство, чем и прославился. Вот он настоящим Сигизмундом был! А это чудо что?...
А чудо смотрело на меня большими глазами, краснело, потело и старательно пыталось быть мужественным. Говорило ломким баском, словно у него до сих пор пубертат не закончился. Грудь тощенькую выпячивало, позы решительные принимало. В общем, косило под альфа-самца, брутала и крутого мачо. Правда, выглядело при этом как настоящее чмо.
Когда чудо забывало, что надо пыжиться и тужиться, чтобы на невесту впечатление произвести, то становилось застенчивым, робким пареньком, который и девушек-то близко не видел. Тем более, уверена, ни разу не трогал.
В общем, у меня вид Сигизмунда Лисовского вызывал одно желание: погладить по голове и дать малышу леденец, чтобы не плакал. Неужели для одной отдельно взятой попаданки в этом мире нормального жениха не нашлось?
— Кнесса Дарг? — Как раз в этот момент парнишка покосился на соседний диван, где сидела его мамаша, и попытался взять меня за руку. Лапку свою я у него из-под носа увела и спрятала в складках праздничного платья – что-то неохота, чтобы меня его потные ладошки юзали.
Парнишка, не обнаружив мою руку там, где была секунду назад, слегка завис. Еще больше смутился и начал густо краснеть. Покосился на маман, дородную даму с квадратной челюстью и жгуче-черными бровками-запятыми, и совсем растерялся. Громко сглотнул и выпалил, словно по бумажке прочитал:
— Кнесса Дарг, можем мы с вами прогуляться по саду? Говорят, вы увлекаетесь разведением редких сортов роз? Это мой любимый цветок, и я был бы счастлив увидеть ваши клумбы.