Дарина Ромм – Попаданка в Академию Избранных, или О наглом драконе замолвите слово (страница 2)

Я мысленно чертыхнулась: вот лентяи-электрики, так и не заменили перегоревшую лампочку. Загляну завтра в управляющую компанию, устрою им профилактическую промывку мозгов и стимуляцию железы трудолюбия! Сегодня идти уже поздно, да и сил нет. День был тяжелый: два зачета, лекция на дневном, потом – семинар у заочников.

— Васька, это ты тут под ногами вертишься?! — ругнулась я на виновника переполоха.

— Муй-рряю, — завыла в ответ темнота.

Я нашарила в сумке телефон и включила фонарик, осветив пространство. На нижней ступеньке лестницы сидел лохматый рыжий кот, месяц назад прибившийся к нашему подъезду. Сначала соседи принялись его гнать, опасаясь, что пришелец начнёт гадить и орать по ночам. Но рыжий оказался вполне интеллигентным, чистоплотным и тихим, так что от него отстали.

Ну, как отстали... Зина со второго этажа так и продолжала выгонять животинку на мороз. Пришлось вмешаться, объяснив вздорной бабенке, что декабрь в наших широтах – это не май месяц в Сочи, животное на улице просто замерзнет. Зина еще повыступала, конечно, но куда ей против меня выстоять?

Так что кот остался. Получил от меня кличку Васька, коробку с подстилкой возле моей двери и миску для еды. В квартиру его не пустила – застарелая аллергия не позволила, да и не люблю я кошек. А весной он все равно уйдет, бродячие коты волю любят.

— Мр-ря-яниу! — еще раз провыл кот. Голодный, наверное.

— Подожди, сейчас покормлю, — пообещала я и начала подниматься на свой третий этаж. Кот рванул по ступенькам вверх, опережая меня.

— Мряу-у! — снова провыл где-то в районе второго этажа. Да что с ним такое сегодня? Никогда не орал ведь. Или весну уже чувствует?

— Чего разорался, скотина?! — На втором этаже распахнулась дверь, и на пороге нарисовалась грузная женская фигура.

— Здравствуй, Зина, — поздоровалась я, ступив на площадку.

— Орет ваш кот, Клара Никитична, — пробухтела соседка недовольно и опустила занесенную для пинка ногу. — Чтоб ему сдохнуть!

— Бога побойся, Зина, такие пожелания раздавать! — одернула я соседку.

— Бога не существует! Если бы он был, то сделал бы в моей квартире ремонт! — торжественно объявила дура и исчезла в своей неотремонтированной квартире.

— Если бы ты задницу свою ленивую подняла с дивана, то был бы у тебя ремонт, — сообщила я захлопнувшейся двери.

— Мрряю! — согласился Васька, светя в темноте зелеными фосфорными глазищами.

Дома выяснилось, что кошачий корм закончился.

— Да твою же кочерыжку! — ругнулась я, прислушиваясь к кошачьим беснованиям за дверью. Явно что-то не то с котом. Не бешенство ли случайно подцепил? Читала я в газете, что много его сейчас, даже в крупных городах животные болеют. Хотя нет, там другие симптомы, Васькин диагноз «жрать хочу» называется.

Открыв холодильник, я поняла, что покормить кота нечем. На полках было голо и печально: ни молока, ни сметаны, даже в лотке для яиц пустота. Только промерзшая до стеклянного звона куриная тушка в морозилке. Но, ее пока разморозишь, уже утро настанет.

Да, в холодильнике у меня натуральная Антарктида – пусто, бело и холодно. Но я и не ем дома почти, утром кофе выпью с яблочком, да и хватит. Потом в Академии, где читаю лекции курсантам, перехвачу в буфете что-нибудь. Еще с коллегами на обед схожу, вот и вся моя еда – в моем возрасте аппетит уже не тот.

А дома я не готовлю, неохота, да и не для кого, одна живу. Ни мужа, ни детей не завела, всю жизнь себя службе отдавала. Ловила преступников, обезвреживала бандитов. До подполковника дослужилась и осталась на старости лет одна-одинешенька в громадной квартире, перешедшей по наследству от родителей.

С досадой захлопнула холодильник: чего теперь об этом горевать, такая судьба у меня значит, кукухой одинокой свой век доживать. Хотя иногда жалею, что не сложилось у меня ни с мужчинами, ни с детишками. Особенно в последнее время почему-то грусть накатывает.

— Мрря-уйй! — провыло за дверью рыжее лохматое привидение.

Вздохнув, я вышла в прихожую и начала обуваться. Хочешь-не хочешь, а придется тащиться на проспект в круглосуточный, корм Ваське покупать. Мы в ответе за тех, кого прикормили, обогрели, обобрали… А, нет, последнее, это не сюда, в моем случае «подобрали».

Оказалось, что, пока я разбиралась с холодильником, на улице пошел снег. Всего десять минут назад его и в помине не было, а сейчас – словно на небе телега с лебяжьим пухом перевернулась. Да и под ногами уже лежал толстый, пушистый белоснежный ковер.

Вот он-то и подвел меня. Или это Васька, вынырнувший из подъездной двери и кинувшийся мне под ноги… А может, все вместе, не знаю… Но правая нога вдруг поехала вперед, левая – в сторону, меня закачало, и я с грохотом, показавшимся мне раскатом грома, приложилась затылком к асфальту.

Последнее, что услышала, перед тем как провалиться в темноту, был душераздирающий кошачий вопль:

— Мряу-китична! Деур-ржис-сь!

***

— Очнулась! Очнулась наша кнесса! Своими глазами видела, как ейная ручка пошевелилась…

Дрожащий женский голос чуть не рыдал, убеждая кого-то в своей правоте.

— Да где очнулась-то, дура бестолковая?! Как лежала бревном два месяца, так и лежит. Да она еще бледнее стала! — перебил другой голос, на этот раз мужской и очень недовольный.

— Дак ручка у ей, говорю же. Шевелилась! Ой, а еще кот рыжий невесть откуда взялся. Здоровый такой и шерсть прямо огненная. Как прыганул на кровать, да на грудь кнессе. Она ручкой и пошевелила, а я к вам кинулась…

— И где он теперь, кот твой?! — рявкнул мужчина.

— Так откуда мне знать? Я же к вам побежала.

— Побежала она! Смотреть надо было за госпожой получше. Может, это у нее... судороги предсмертные были.

— Да Святая Зелла с вами, кнесс Дарг! — ахнула женщина.

— Иди, Мшана, займись своими делами, тут мы сами разберемся. — Это уже третий голос вмешался, снова женский, на этот раз молодой и очень жеманный. Шорох шагов, сопровождаемый оханьем и всхлипами. Затем хлопок закрывшейся двери, и наступила тишина.

Интересно, это мне снится? Или я пришла в кино и задремала посреди сеанса? Ничего не вижу, но слышу, что происходит на экране... Хотя какое кино, я в кинотеатре лет десять уже не была. Я же пошла Ваське корм покупать, ноги на снегу разъехались, упала и затылком об асфальт хрястнулась. Так, может, от удара у меня начались галлюцинации?

— Ну что скажешь, Лурра? Правда, что ли, ожила? Или угробил ее твой ритуал? — снова заговорил мужчина. На этот раз его голос звучал растерянно.

— Разве ритуал только мой? Мы вместе решили его провести! — огрызнулась женщина. — Я для тебя старалась, закачивая в Клариссию магию. Это ведь ты наврал семье жениха, что невеста одаренная, а я тебе просто помогала. Хотя зачем это надо, если их сын и сам пустышка!

— Так не брал ее никто без магии, — вдруг сокрушенно вздохнул мужчина. — Да и приданое у нее, сама знаешь, невелико. А я матери Клариссии пообещал, что позабочусь, чтобы девочка замуж хорошо вышла. Лисовские – древний и знатный род, у них драконы в предках были, за их сына выгодно замуж выйти.

— Драконы, драконы… Зазнайки они, твои драконы, — вдруг раздраженно воскликнула женщина. Рядом послышался шорох юбок, и на мой лоб легла прохладная ладонь.

— Да, и драконы, и богатые они. Ты же радовалась, когда они нашей девочкой заинтересовались, — снова заговорил мужчина. — Клариссия, сама знаешь, уже в возрасте – еще чуть-чуть, и даже магия не поможет замуж ее отдать.

— Да и на красоту для нее Святая Зелла не расщедрилась, — пробормотала себе под нос женщина. Убрала руку с моего лба и громко объявила:

— Жива она, можешь не беспокоиться, Освальд.

Э, это они так определяют, жив пациент или мертв – наложением рук на лоб? А пульс пощупать не вариант? Зеркало к губам поднести и проверить на предмет наличия дыхания? И вообще, что за ерунда про магию, драконов и какую-то Клариссию? Точно, у меня бред и слуховые галлюцинации!

— Ладно, пусть тогда лежит. Может, все-таки очнется к приезду Лисовских, — после паузы вынес вердикт мужчина.

Звуки удаляющихся шагов, скрип двери, и наступила тишина. Правда ненадолго: послышались мягкие крадущиеся шаги, воздух сбоку от меня колыхнулся, и на меня рухнуло что-то мягкое, но довольно увесистое. Следом раздалось тягучее и очень издевательское:

— Никитична, хорош уже мертвой царевной прикидываться. Затем в кожу в районе груди вонзилось что-то острое, иглообазное, и тот же голос сладко муркнул: — Открывай скорее глазки, Клариссия Дарг свет Никитична.

Я зашипела, дернулась от боли, и глаза сами по себе распахнулись. Взгляд уперся в знакомую рыжую кошачью морду, а по носу меня мазнул пушистый хвост.

— Апч-хи! — тут же отреагировала моя аллергия, а Васька оскалился, демонстрируя нереально длинные клыки. Мать мента и аварии! Это когда он успел такие отрастить?! И как смог ко мне в квартиру пролезть?!

— Васька, пошел прочь, а то схлопочешь сейчас за наглость, — предупредила я и попыталась столкнуть с себя паршивца. Подняла руку и зависла – ручка-то вообще не моя оказалась! Моя, простите, на свете пожила мно-ого десятков лет. И хотя была вполне ухоженной для своего возраста, но такого сияния и белизны в ней давно не наблюдалось.

— Это что?! — ахнула я и тут поняла, что и голос не мой. Такого карамельно-сахарного звучания у меня отродясь не бывало. В обалдении начала крутить головой по сторонам и поняла, что ничего не поняла. Обстановочка вокруг была вообще не моя. И темная мебель, и стены, линялыми коврами завешанные, да и кровать, на которой я лежала - все было чужое и незнакомое.