Дарина Наар – Секс-символ (страница 11)

Пока Энеас Арайя бесновался, Джерри, закинув ногу на ногу, сидел в кресле и невозмутимо разглядывал листок с фотороботами преступников. На фоне бешеного стилиста его непробиваемость изумляла.

Энеаса же арестовали по его вине. Если б он не требовал наручников со стразами и лимузин, его бы вызвали повесткой.

— У меня уже причёска повисла! Взгляните что у меня на голове! Это же жуть! Мне пора делать укладочку, а я торчу здесь! Я не могу ходить с такой мочалкой, я же Энеас Арайя! А если меня кто-нибудь увидит? — Энеас схватился за голову, портя причёску окончательно. — Это же катастрофище! Как дальше жить?!

— Сядьте уже, в конце концов! — рявкнула Фернанда.

С кресла Джерри раздался смешок. Мерзкий тип! Ему грозит срок за торговлю наркотиками, а он хихикает.

— Эни, может, ты послушаешь, что предъявит тебе мисс инспектор? — лениво бросил Джерри. — Она ведь дама изобретательная и в высшей степени любезная.

— Ах, лапочка, я, конечно счастлив, что тебя тоже арестовали, — выдал Энеас, косясь на Джерри вполглаза, — но я не понимаю, как можно быть спокойным в комиссариате?! Мы тут сидим, как уголовнички. С маньяками и то лучше обращаются! Это же апокалипсис! А тебе хоть бы что. Детка, это улёт, ты просто космос!

Джерри безразлично пожал плечами.

«Точно этот Энеас какой-то неправильной ориентации», — подумала Фернанда. Она впервые слышала, как мужчина называл другого мужчину «лапочкой» и «деткой». И второй принимал это как данность. Ох, уж этот загадочный мир шоу-бизнеса!

— Я гляжу, вы, сеньор Арайя, решили, что я буду возиться с вами до утра, — отчеканила Фэр. — Если вы не прекратите протирать в моём полу дыры и не сядете в это кресло, — она ткнула пальцем в кресло напротив, — я отправлю вас в камеру.

— О, святые Дольче и Габбана, только не это! Атас! — Энеас мигом рухнул в кресло.— Ах, как я устал! Мой день рождения, начавшийся так шика-а-арно, превратился в жутики! — он обмахивался рукой, как веером. — Мне не хватает воздуха. У меня слишком хрупкий организм, чтобы провести остаток жизни в тюрьме. За что вы так со мной? Что я сделал? Разве быть Энеасом Арайя — преступление? Почему вы хотите запереть меня в тюрьму навсегда?!

— Сеньор Арайя, никто вас не собирается запирать. Вас сюда пригласили, как свидетеля. Но если вы не уймётесь, я вас посажу в камеру. Я гляжу, вы туда рвётесь.

Он вытаращил глаза, серые, как пепел.

— Как свидетеля?

— Именно.

— Ай! Ай, какая прелесть! — из груди стилиста вырвался вздох облегчения, и он подпрыгнул в кресле. — Милашка, что ж ты раньше не сказала? Я ж весь извёлся. Я же чуть все ноготочки себе не обгрыз. Думал ну всё, Энеас Арайя, ты попал, как тараканчик под тапочек.

— Я уже битый час пытаюсь до вас это донести. Если вы не умолкните, я посажу вас в камеру за издевательство над инспектором полиции, — пригрозила Фернанда.

— Ах, ладно, ну всё, молчу! Называй меня просто Эни, милашка! А можно мне водички?

— Можно. Только я вам не милашка! Я инспектор Ривас! И нечего мне тыкать! — в ответ на эту реплику Джерри фыркнул. Раздувая ноздри, Фэр налила воды из графина и протянула её стилисту.

— Водичка у вас — жесть! — заявил Эни, осушив стакан до дна. — Отрава! Поди нефильтрованная.

В конце концов, Фернанда сняла с него показания. Энеас уверял: он ничего о наркотиках не знает и удивился, что Фэр подозревает Джерри.

— Ну что вы, милашка инспектор, вы ошибаетесь! Я знаю Джерри Анселми, я работаю с ним и его командой уже несколько месяцев. И я не замечал, чтобы он принимал что-то такое, плохое. Он даже не курит. И вообще он мяу и я от него тащусь! Я думаю, крошка инспектор, вам надо поискать своего преступничка в другой канавочке. А ещё вам не помешало бы сменить имидж, хотя…

Эту тираду прервал тихий, кошачий хохот Джерри. Фэр еле удержалась, чтобы не стукнуть его.

— Сеньор Арайя, подпишите показания и можете быть свободны, — решила закончить Фернанда с этим шоу. — Если вы нам понадобитесь, мы пришлём повестку.

Радостный Энеас расписался под показаниями, даже их не читая.

— Я правда могу идти домой?

— Вы можете идти домой, сеньор Арайя.

— О, святые Армани и Валентино, спасибиссимо! — возопил он, вскакивая на ноги. И переключился на Джерри. — Надеюсь, детка, мы скоро увидимся. Если тебя не посадят. А если посадят, я буду тебя навещать и делать тебе шикарненькие причёсочки. Счастливенько! Бай-бай!

Поймав суровый взгляд Фернанды, Эни подхватил вещички и ретировался.

— Ну? — переключилась Фэр на Джерри. — Сеньор Анселми, вы будете давать показания или нет?

— Мистер Анселми, если можно, — исправил он вяло. — Ненавижу слово «сеньор»! Я от него отвык и не жажду привыкать обратно, дорогая инспектор… эм-м-м…

— Ривас. Фернанда Ривас.

— У меня плохая память на имена, но ваше я запомню. И не думайте, что раз я певец, то глуп. Я прекрасно знаю свои права. Во-первых, вы не предъявили мне обвинений. Следовательно, держите меня тут незаконно. Во-вторых, я не стану давать показаний без моего адвоката. В-третьих, я имею право на телефонный звонок. Так что? Где мой звонок?

— Сейчас нет, — обескураженно отрезала Фэр.

Она действительно рассчитывала на его юридическую безграмотность. Все эти звёзды шоу-бизнеса не умнее табуретки. Но, похоже, она нарвалась на исключение. Чёрт возьми, так хочется найти его слабое место, сбить с него спесь.

— Что значит нет? Это нарушение моих прав, — Джерри скрестил руки на груди.

— То и значит. Позвоните завтра, когда починят телефон, — выкрутилась Фернанда. — Сегодня это невозможно, у нас обрыв телефонного кабеля.

Джерри закатил глаза, откидываясь на спинку кресла.

— Вы надо мной издеваетесь, мисс? Век у нас двадцать первый! Я и не помню, как выглядит стационарный телефон, и забыл как им пользоваться, — он негромко рассмеялся, давая понять: это шутка. — Верните мои вещи, и я позвоню со своего смартфона.

— Нет, — покачала головой Фэр, — личные вещи вам отдадут, когда вы покинете комиссариат. Но это будет нескоро. Торговля наркотиками — серьезная статья. Это вам не колбасу украсть в супермаркете. Так что вы влипли, Джерри Анселми!

Он так захохотал, что Фэр вздрогнула.

— И что же смешного я сказала?

— Там, в клубе, я решил, что вы недожурналист. А вы, оказывается, недополицеская, — он прищурился, кольнув её взглядом. — Но я не буду оправдываться. У меня презумпция невиновности. Это вы должны доказывать, что я виноват, а я без адвоката и слова скажу. И подожду извинений.

— Мне? Извиняться перед вами? А-ха-ха-ха-ха-ха! Не думайте, что выйдете сухим из воды. Хоть двести адвокатов у вас будет, я поймаю вас, как кошка рыбку.

— Вау! Да вы поэтесса! — Джерри поднялся с кресла. Провёл рукой по волосам, зачесав их назад. Через стол наклонился к Фернанде. — Эта голубоглазая кошка, верно, не разбирается в рыбе, — шепнул он заговорщически. — А рыбка бывает разная. Есть анчоус, есть лосось, а есть рыба Фугу.

— Фугу — это вы что ли? — ухмыльнулась Фэр.

— Не исключено, — сверкнул он улыбкой. — Фугу может стать деликатесом, а может и убить в восьми случаях из десяти. Это как повезёт.

— Вы угрожаете инспектору полиции? — наморщила лоб Фернанда.

— Не угрожаю, констатирую факт. Когда вы прикусите себе язык, жалея обо всём, что мне наговорили, будет поздно. Верю, что по окончании этой нелепой ситуации, я больше вас не увижу. Где там капрал? Я хочу в камеру, вы мне надоели!

— Не волнуйтесь, мы не увидимся раньше, чем лет через пятнадцать. За торговлю наркотиками меньше не дадут! — ужалила Фэр.

Но он уже не слушал — распахнул дверь в поисках ближайшего полицейского.

— Капрал, будь любезен, отведи меня в мои апартаменты. Эта дамочка меня утомила! Но с утра я вернусь и высосу вам мозг, мисс инспектор, имейте ввиду, — бросил он напоследок.

— Поглядим, как ты запоёшь утром, рыба Фугу! — с ехидством сказала Фэр пустому креслу.

====== Глава 6. Кто кого ======

Домой Фэр не поехала, осталась ночевать в комиссариате. Стрелки часов в её кабинете приближались к четырём утра. Погасив свет, она закрылась на ключ и легла на диван, мягкий и удобный, особенно для человека, который устал, как гужевая лошадь.

Уснула Фернанда мигом. Снов не видела, а покой её быстро разрушил настойчивый стук в дверь. Спросонья Фэр решила: она дома и к ней рвётся Маргарита. Или тётя Фели. Или обе сразу. Но это оказался полицейский по фамилии Гонсалес — невысокий, грузный, похожий на пончик на двух коротких ножках. Задирая подбородок, чтобы выглядеть колоритнее, он прошамкал:

— Иншпектор Риваш, там проблема.

— Что случилось, Гонсалес? — подавила зевок Фернанда.

— Предштавляете, там этот чёрт напомаженный концерт даёт.

— В каком смысле?

— В прямом. Он поёт, вешь репертуар за ночь перепел. Никто из охраны и глаз не шомкнул. Уже вошемь утра, а он воет и воет. Иншпектор, шделайте что-нибудь, мы ж на штены лезем! — сложил Гонсалес ладони в молитвенном жесте.

— Что, так плохо поёт?

— Не, поёт хорошо, но ночью шпать надо, а этот воет! А ш других камер народ аплодировал и хотели ещё да ещё. И он пел, не затыкаяшь, как шобака на луну! И не ужинал, и не завтракал. Шказал, что вшякую дрянь не жрёт.

— Ладно, Гонсалес, дай мне полчаса, чтобы проснуться, и веди задержанного ко мне, — распорядилась Фэр обречённо.

— Как шкажите, иншпектор! — с неожиданной проворностью Гонсалес выскочил за дверь.