Дарина Лис – Шёпот Леса (страница 1)

Дарина Лис

Шёпот Леса

«Одиннадцать лет – это много. Достаточно, чтобы забыть чей-то голос. Но недостаточно, чтобы перестать вздрагивать, когда слышишь его снова».

Глава 1.

Время приближалось к семи, и кабинет Дарины медленно наполнялся золотистым светом уходящего солнца. Оно пробивалось сквозь высокие окна, окрашивало пылинки в тёплый цвет и выхватывало из полумрака стеллажи с потрепанными папками. Где-то в углу тикали настенные часы, отсчитывая секунды до конца рабочего дня. Дарина сидела одна, уткнувшись в отчёт по последнему делу – запутанному, многомодовому, от которого уже второй день болела голова. Обычная рутина, но сегодня работа давалась с трудом. Она машинально крутила в пальцах ручку, то записывая что-то на полях, то зачеркивая. Вечер был на удивление тихим. Только треск клавиатуры нарушал тишину. Дарина поправила выбившуюся прядь волос и снова уставилась в монитор.

Пока в дверь не вошел он.

Без стука. Как всегда.

Она узнала его шаги ещё до того, как подняла  голову. Тяжёлые, уверенные, хозяйские. С того самого дня, как он возглавил отдел полгода назад, его внимание к Дарине стало невыносимым фоном. Сначала – взгляды в коридорах. Слишком долгие, слишком липкие. Потом – случайные прикосновения при передаче папок. Двусмысленные комплименты, от которых внутри всё сжималось в тугой комок. Она держала дистанцию, чётко и профессионально, но он будто не понимал. Или делал вид, что не понимает.

Сегодня он сново вошел без стука.

Даже не взглянув на него, она почувствовала, как воздух в кабинете стал тяжелее. Он приближался медленно, не спеша, давая ей время осознать его присутствие. Его пальцы скользнули по её плечу – легко, почти невесомо. Но по коже тут же пробежал холод, сжавший всё внутри. Она замерла на секунду, но продолжила печатать, лишь сильнее сжав губы. Он приблизился. Слишком близко. Она чувствовала тепло его тела за спиной, слышала его дыхание. От него пахло дорогим парфюмом – терпким, тяжёлым – и коньяком. Запах, от которого всегда хотелось открыть окно.

– Хорошо выглядишь сегодня, – сказал он, облокачиваясь на стол прямо перед ней. Его рука легла рядом с клавиатурой, почти касаясь её пальцев.

Дарина молчала. Смотрела в экран, делая вид, что правит текст. Но строчки расплывались перед глазами.

Его взгляд скользнул по её рубашке, задержался на ключицах, потом медленно, смакуя, вернулся к глазам. В зрачках отражался свет настольной лампы – холодный, оценивающий, как у хищника, изучающего добычу перед прыжком. Дарина медленно подняла голову. Лицо спокойное, как лёд. Ни один мускул не дрогнул. Внутри всё дрожало, сердце колотилось где-то в горле, но снаружи – ни следа.

– Дистанцию, – произнесла она ровно, как лезвием резанула.

Он усмехнулся. Без веселья. С пониманием своей силы.

– Ну зачем ты так? Иногда можно и нарушить. Взаимовыгодно.

Его рука легла на спинку кресла. Пальцы сжались. Он резко развернул её к себе, заставив смотреть прямо в глаза.

– Взаимовыгодно, – повторил он, наклоняясь. Его дыхание обожгло щёку – горячее, пахнущее спиртным. – Понимаешь, о чём я?

Дарина молчала. Смотрела ему в глаза, не моргая, не отводя взгляда. Считала про себя до десяти, чтобы не сорваться. Чтобы не показать, как сильно бьётся пульс на виске. А потом он отстранился ровно настолько, чтобы она опустила взгляд.

И увидела.

Под зауженными брюками отчётливо выпирал возбуждённый член. Ткань натянулась, и сомнений быть не могло – это не игра воображения. Он перехватил её взгляд, и на губах заиграла та самая кривая ухмылка. Медленно, смакуя момент, он опустил руку и коснулся пальцами её колена. Сквозь тонкую ткань юбки она почувствовала тепло его пальцев. Ледяная волна прошла от затылка до поясницы. Кожу закололо, в горле пересохло. Это уже не навязчивость. Это вторжение. Грязное, беспардонное, унизительное.

Она отдёрнула ногу. Резко. С силой. Её колено ударилось о край стола, но боли она не почувствовала.

– Я понимаю только одно, – голос дрогнул, сорвался на миллиметр, но она выправила его в сталь. – Вы нарушаете моё личное пространство.

Он замер. В глазах мелькнуло что-то тёмное, злое – тень, которую он обычно прятал за маской благополучия. Но ухмылка не исчезла.

– Ну что ты ломаешься? – прошептал он, прижимаясь к её уху. Губы почти коснулись мочки. – Я так хочу тебя. Прямо на этом столе. Так, как тебя никто и никогда не трахал.

Его рука схватила её за талию, рывком приподняла и посадила на стол. Бумаги разлетелись, ручка покатилась на пол. Юбка задралась, оголяя ноги. Он навис над ней, тяжёлый, горячий, с бешеными глазами.

Рука взлетела сама. Пощёчина обожгла его щёку – звонкая, хлёсткая, со всей силы, на которую была способна.

– ПОШЁЛ ВОН!

Голос сорвался на хрип, но прозвучал так, что, казалось, стёкла задрожали. В этом крике было всё – месяцы унижений, страх, злость, отчаяние. Он отшатнулся. Прижал ладонь к щеке, где уже начала проступать краснота. В глазах – ярость и неверие. Таким его ещё никто не ставил на место.

– Ладно, – бросил он, отступая к двери, поправляя пиджак, пытаясь вернуть остатки достоинства. – Но ты подумай, Дарина. Я могу помочь твоей карьере. Или не помочь.

Дверь захлопнулась. Звук ударил по ушам, как выстрел.

Она сползла со стола, поправила юбку, одернула рубашку. Пальцы всё ещё дрожали, когда она застёгивала пуговицу, которая расстегнулась то ли сама, то ли в той короткой, мерзкой борьбе. Подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу. Оно обжигало кожу, приводило в чувство. За окном горели огни вечернего города. Где-то там люди спешили домой, к семьям, к любимым, к обычной жизни. А здесь, в этом кабинете, только что рухнул её привычный мир.

Вернулась к столу. Села. Открыла документ. Курсор мигал в пустом поле, безмолвно требуя продолжения.

Но она не нашла в себе силы.

Пальцы замерли над клавиатурой. В голове было пусто. Только гул и противный, липкий привкус страха на языке. Она потянулась к телефону. Нашла в контактах «Кирилл». Нажала вызов.

_{Гудок. Второй. Третий.}

– Абонент временно недоступен…

Она нажала отбой. Посмотрела на экран погасшим взглядом. Кирилл. Тот, с кем она начала встречаться пару месяцев назад. Тот, кто обещал быть рядом…

Потом снова открыла контакты. «Лада».

– Привет, – Голос дрогнул сильнее, чем ей хотелось бы. – Ты не занята?

– Дарин? Что случилось?

– Ничего. Всё нормально. – Дарина прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. – Просто…

Пауза затянулась.

– Ты где?

– На работе. Собираюсь домой.

– Я на встрече. Перезвоню через час. Идёт?

– Идёт.

Дарина положила трубку, встала. Накинула кардиган, схватила сумку. Выходя из кабинета, обернулась. Посмотрела на сову с отбитым ухом, на герань на подоконнике, на монитор, где всё ещё мигал курсор.

Выключила свет. Закрыла дверь.

Она шла по длинному коридору, и шаги её гулко отдавались в тишине. Где-то вдалеке хлопнула дверь, зазвучали голоса. Она почти дошла до выхода, когда заметила свет в кабинете Кирилла. Она остановилась. Секунду колебалась. Потом подошла и легонько постучала.

Тишина. А потом – приглушенный смех. Женский.

Дарина толкнула дверь – и перед ней открылась картина маслом.

Кирилл сидел в кресле, а на коленях у него – секретарша босса. Та самая, из дешёвых сериалов: с идеально уложенными белыми волосами, с ресницами – такими длинными, что, казалось, взмахни она ими слишком быстро – и просто улетит. Её милая розовая юбка, как у Барби, была задрана так, что со стороны казалась поясом. Одна его рука жадно сжимала её ягодицы, вторая – видимо, ласкала то, о чём не принято говорить вслух. Они целовались. Жадно, громко, не слыша ничего вокруг.  Секретарша заметила её первой. Отпрянула, дёрнулась, поправила блузку. На губах – размазанная красная помада. Кирилл обернулся. Лицо его вытянулось, побледнело, потом дёрнулось в попытке изобразить хоть что-то – удивление? вину? раскаяние? Но вышла только глупая, растерянная гримаса. Губы растянулись в подобии улыбки, а глаза остались круглыми, испуганными, как у ребёнка, которого застали за чем-то запретным. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но издал лишь невнятное мычание.

– Дарина… это… Это не то, что ты подумала…

Она смотрела на него. На перекошенное лицо, на то, как он судорожно пытается придумать оправдание – а его рука всё ещё лежит на чужом бедре. Растерянный, жалкий, с этой дурацкой гримасой, будто он и сам не понимал, как здесь оказался. И вдруг ей стало смешно. До слёз. До истерики. Такой абсурдности она не ожидала даже от него.

– Скорее, – растягивая слова, произнесла она, – это не то, что я УВИДЕЛА.

Кивнула в сторону секретарши, потом на его руку, которую он наконец убрал.

– А увидела я, Кирилл, примерно всё.

Он молчал. Только смотрел на неё, открывая и закрывая рот – как рыба, выброшенная на берег, судорожно хватающая воздух, но не способная выдавить ни звука.

– Расслабься, – улыбнулась она.

Перевела взгляд на секретаршу. Та сидела, вжавшись в кресло, с красными пятнами на шее, размазанной помадой и совершенно потерянным видом. Пыталась стать невидимкой – спрятаться, раствориться, исчезнуть. Но для этого надо было хотя бы перестать дышать, а у неё не получалось.

– Ты тоже, – она задержалась на ней взглядом. – Кстати, классная помада. Тебе идёт. Правда.