Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 9)
Будто это просто пятно на скатерти, которое можно застирать. Будто не было голой девицы, этого колье, этого предательства...
— Начать заново? А ты можешь стереть из моей памяти то, что я видела? То, как ты...
— Ничего не было! — он почти кричит. — Сколько раз повторять? Я не спал с ней!
— Нет, Рома. Было. Даже если ты не дошел до конца — было. Ты привел её сюда, ты раздел её, вы общались за моей спиной. Это... это хуже, чем просто секс.
— Ты всё усложняешь, — цедит он сквозь зубы и делает глубокий вдох. — Как всегда. Раскручиваешь проблему до вселенского масштаба! Мне сложно вас, женщин, понять. Почему нельзя просто опираться на факты — да, нет. Есть сомнения? Предъявлю весомые доказательства. В данном нашем случае — нет. Нет, измены не было, я люблю только тебя, Свет. Всё, вопрос закрыт. Я тщательно проанализировал свой поступок, и хорошо, что вовремя остановился. Знаешь, что я понял? — набрал в грудь побольше воздуха, будто приготовился бежать марафон. — Нам нужно говорить. Говорить чаще, говорить много, учиться слушать, учиться слышать и понимать друг друга. Вот в чём проблема!
Я только отмахнулась, прошмыгнула мимо него, отошла подальше, к окну. Взглянула на мигающий фонарь и несущиеся на скорости миллионы мелких, искрящихся крупинок. Обхватила плечи руками, делая вывод, что это один из самых худших вечеров в моей жизни.
— Ром, наверно я никогда не смогу такое понять. Мы из разных миров. Только почему я поняла это так поздно? Или наши планеты, существовавшие на одной орбите, просто внезапно отдалились?
— Что их могло оттолкнуть друг от друга? Может подумаем вместе?
— Мама, папа! Ну куда вы пропали?! — голос Алины врывается в тяжелую тишину между нами. — Мы что сами должны всё украшать? Пойдемте же скорее, мы там такие игрушки нашли! Старинные, стеклянные!
Артемка подбегает, хватает нас обоих за руки, тянет в гостиную, к ёлке. В его глазах — детское нетерпение и радость, он не замечает напряжения между нами, той невидимой стены, что выросла за последний час.
— Смотрите! — сынок протягивает хрустальную сосульку. — Она как настоящая! И переливается!
Эту игрушку мы купили в первый год, когда только обустраивали дом. Рома настоял именно на этом наборе — дорогом, но таком изысканном.
"Хочу, чтобы наша первая елка была особенной," — сказал он тогда.
Сейчас игрушка мерцает в свете лампы, отбрасывая радужные блики на стены. Дети суетятся, развешивая шары, а мы с Ромой застыли по разные стороны, как два часовых на посту.
Он пытается улыбаться, помогает Артему дотянуться до верхних веток, но я вижу, как на самом деле сковано его тело, как он изредка хмурит брови и неестественно натягивает интонацию в голосе, общаясь с сыном.
— Мама, а помнишь этого мишку? — Алина показывает плюшевого медвежонка в красном колпаке. — Ты говорила, его тебе папа подарил?
Дыхание сбивается на миг. Да, помню. Это был в первый Новый год после свадьбы. Рома спрятал его в елочных ветках, а я нашла случайно, когда развешивала гирлянды...
Мы украшаем елку все вместе — как настоящая семья, как будто ничего не случилось. Дети радостно болтают, передают друг другу игрушки, спорят, где что повесить. А я смотрю на наши руки, которые иногда случайно соприкасаются, добавляя новый шар или поправляя гирлянду, и думаю — как можно быть так близко физически и так бесконечно далеко душой?
"Разные миры", — эхом отдаются мои же слова.
Каждый его случайный жест, каждый знакомый поворот головы отзывается такой острой тоской в сердце.
— Папа, подсади меня!
Рома подхватывает сына на руки — таким привычным, выверенным движением. Я смотрю на его сильные руки, бережно держащие нашего сына, и не могу отделаться от мысли, что совсем недавно эти же руки ласкали другую женщину.
— Мамочка, а эту куда повесим? — Алина протягивает мне стеклянный шар с ручной росписью.
Еще один осколок прошлого — мы купили его в том маленьком городке в Подмосковье, куда поехали на выходные просто так, без повода. Гуляли по сонным улочкам, зашли в антикварную лавку... Рома тогда сказал: "Смотри, прямо как твои глаза — такой же небесно-голубой".
— Давай сюда, тут будет красиво…
Так получается, мы с Ромой вместе тянемся к игрушке и наши пальцы соприкасаются.
Отдёргиваю руку быстро, будто обжигаюсь. Тело бросает сначала в холод, а потом в жар.
— А помнишь, пап, — Алина закрепляет серебряную шишку, — как однажды ты уронил целую коробку игрушек? Мама так ругалась!
Да, помню. И как ругалась, и как потом мы вместе собирали осколки, и как он целовал мои руки, приговаривая: "Не злись, купим новые, еще красивее". А потом мы отправили детей спать и до утра сидели у камина, пили вино и придумывали истории про каждую уцелевшую игрушку...
Сейчас мы стоим в том же самом месте, у того же камина, а между нами — пропасть шириной в предательство.
Я смотрю, как он поправляет гирлянду, как улыбается детям, и меня разрывает от противоречивых чувств. Потому что это все еще он — мой Рома, отец моих детей, человек, которого я знаю наизусть. И в то же время — совершенно чужой мужчина, способный привести любовницу в наш дом в канун Нового года — самого светлого, семейного праздника.
— Мам, ты чего такая грустная? — Артемка обнимает меня за колени. — Смотри, как красиво получается!
Действительно красиво. Елка сверкает огнями, игрушки переливаются в их мерцающем свете, а за окном кружится снег — совсем как в тот первый наш Новый год здесь. Идеальная картинка семейного счастья.
Счастья, которое он разрушил…
ГЛАВА 12
Снежный буран за окном продолжается. Артём с Алиной наконец устали от ёлки и увлеклись старой настольной игрой, которую откопали где-то на антресолях.
Наблюдаю за ними, сидя на диване перед камином. Они выглядят такими счастливыми и беззаботными… Бедные малыши! Даже не догадываются, какие ужасы на самом деле творятся в нашей семье.
Привычный домашний шум только подчеркивает неестественность происходящего, словно в спектакле, где декорации остались прежними, а сюжет пошел наперекос.
— Света... — Рома делает шаг ко мне, протягивая телефон. — Прочти. Пожалуйста. Здесь доказательства того, что я тебе не изменял.
Хочу отмахнуться — какая разница теперь? Но взгляд невольно цепляется за текст на экране. Переписка с Миланой. Сегодняшняя дата, время — 17:42.
Каждое слово впивается под кожу ядовитой иглой.
Пальцы немеют от напряжения. Письма пестрят намеками на какую-то предысторию — сколько же времени это длилось?
Жгучая волна поднимается к горлу — она все еще там, за воротами, ждет его решения. А следом — его ответ:
И финальный аккорд: "Абонент добавлен в черный список".
Поднимаю взгляд. Рома замер у камина, будто окаменел. Между нами — три метра паркета и пропасть размером с вечность.
Слова с экрана телефона складываются в какую-то новую картину реальности — совсем не ту, что я нарисовала себе за последние часы. Пазл рассыпается, собирается заново, и каждый фрагмент теперь ложится иначе.
Не успел... Не дошло... Остановился.
Слова плывут перед глазами, растворяются в полумраке комнаты, оставляя после себя горький привкус сомнения. А что, если правда? Что, если эта история — не о предательстве, а о чем-то другом? О слабости? О выборе? О победе над искушением?
— Нам надо поговорить наедине, в тишине… — выдыхает он, делая большие паузы между словами. — Чтобы никто не помешал… Как насчёт вечера откровений? Только ты и я. Сейчас самый подходящий момент, лучше и не придумаешь, верно? Я помогу уложить детей спать, сделаю свой фирменный имбирный чай…
Качаю головой — мысли путаются, я уже сама окончательно запуталась. В ушах стоит детский смех из гостиной, а перед глазами мелькает переписка, которая может стать хоть какой-то надеждой.
— Детей нужно покормить.
— Я сам! — он вскакивает с дивана, начинает суетиться. — Я всё сделаю. Ты отдохни. А потом... потом поговорим?
В этом порыве что-то такое знакомое, родное — как раньше, когда он чувствовал мою усталость и брал заботы на себя. Киваю машинально.
Ужин проходит в странной тишине, нарушаемой только звоном вилок и детской болтовней. Рома уводит детей наверх — слышу, как скрипят ступеньки, как он негромко рассказывает им сказку.
А я стою у раковины, механически перебирая тарелки, и пытаюсь разобраться в себе, понять, что на самом деле происходит.
Может ли быть подделкой эта переписка?
Нет, я же видела время отправки, видела, как сообщения приходили в реальном времени.
Вода стекает по фарфору, оставляя радужные разводы на поверхности. Такие же радужные, зыбкие мысли кружатся в голове — ни за одну не ухватиться, ни в одной не найти точку опоры.