Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 36)
— Кто звонил, Ярик?
От этого
— Ладно, мальчики, отбой! — командую, пока не разгорелся конфликт. — Завтра рано вставать, на рассвете клёв лучше.
Пацаны разбегаются по палаткам. Слышно, как они там возятся, переговариваются шёпотом, хихикают. Господи, какое же это счастье — вот так, всем вместе! Жаль только, Марины нет...
— Ярик, — мурлычет Илона. — А мы куда пойдём спать?
Вот ведь... Надо поселить её в отдельную палатку. Пусть пацаны втроем спят. Они поместятся.
***
Ночью слышу, как тихо расстегивается молния палатки. Кто-то приближается ко мне, шорох спальника.
— Ярик... — горячий шёпот у самого уха. — Я замёрзла...
Илона скользит ко мне под одеяло, прижимается всем телом. От неё пахнет приторными духами — неуместный, чужой здесь запах. Её пальцы пробираются под футболку, спускаются ниже, к ремню...
— Не надо, — перехватываю её руку.
— Почему? — она тянется поцеловать меня. — Все спят...
Описать этот момент подробнее?
И тут из соседней палатки раздаётся всхлип:
— Папа! Папочка!
Кирюша! Вылетаю из спальника, расстегиваю полог. Малыш стоит у входа в мою палатку, по щекам текут слёзы.
— Мне страшный сон приснился! — бросается ко мне на шею. — Можно я с тобой посплю?
— Конечно, сынок.
Он забирается между мной и Илоной, прижимается, сопит в плечо. Илона резко встаёт:
— Пойду... в другую палатку.
Обиженно поджимает губы, но мне всё равно. Глажу сына по голове, и на душе становится спокойно и правильно.
***
Утро начинается с истошного визга:
— А-а-а! Помогите!
Илона вылетает из палатки как ошпаренная, путаясь в спальнике:
— Там... там... огромный паук! Прямо по лицу полз! Я не могу! Он укусил меня!!! АААА!!!
— Где? — Саша с любопытством заглядывает внутрь. — А, обычный паучок! Безобидный совсем.
— Безобидный?! — Илона трёт покрасневший нос. — А это что?! Вдруг он ядовитый, я сейчас умру! У меня аллергия! Надо срочно мазь...
Нос у неё действительно распух и покраснел — стал похож на спелый помидор. Мальчишки переглядываются, пытаясь сдержать смех.
— Пап, смотри — это олень Деда Мороза! — прыскает Кирюша.
— Заткнись, мелкий гадёныш! — взвивается Илона. — Я вообще не понимаю, что я здесь делаю! В этой грязи, с этими насекомыми...
Она снова лезет в палатку, шурша в рюкзаке в поисках мази. И вдруг...
— А-а-а-а!!! — из палатки вылетает огромная зелёная лягушка, а следом за ней — Илона.
В панике она не замечает натянутую верёвку от палатки, спотыкается и с размаху влетает головой прямо в ствол сосны.
А потом, как в замедленной съёмке… плюхается прямо в грязную лужу!
На её розовых лосинах расплывается огромное коричневое пятно, похожее на... ну, вы понимаете.
И всё это происходит под задорный смех мальчишек, который раздаётся на всю опушку.
— Илона, ты в порядке? — бросаюсь к ней.
— Ой, смотрите! — хохочет Саша. — У неё теперь не только нос красный, но и …
— Походный макияж готов! — подхватывает Денис, доставая телефон. — Грязевые ванны, премиум-класс!
— Теперь она как свинка Пеппа! — заливается Кирюша. — Тоже любит прыгать по грязным лужам!
Мальчишки буквально катаются по земле от смеха.
Денис снимает всё на телефон, приговаривая:
— Это будет хит сезона! Модный блогер против природы — кто кого?
— Прекратите немедленно! — визжит Илона, пытаясь встать, но только больше размазывает грязь. — Ярослав! Ты видишь, что твои выродки творят?!
От этого слова меня будто током бьёт:
— Что ты сказала?
— А как их еще назвать!!! — она наконец поднимается, с её лосин капает грязь. — Они же... Они специально! Эта лягушка, паук... Это они подстроили!
— Какие обвинения! — деланно возмущается Денис. — Может, лягушка просто решила познакомиться с городской штучкой?
— Ярослав, немедленно вези меня домой!
Достаю антигистаминную мазь из аптечки:
— Успокойся, сейчас намажем твой нос ...
— Не трогай меня! — она отскакивает как ошпаренная. — Я хочу домой! В душ, в нормальную кровать! Это всё ужасно! Как тут можно жить?!!
— Очень даже нормально! — Денис смотрит на неё с нескрываемым презрением. — Просто вы, Илона, не для природы созданы. Вам в спа-салон надо, селфи делать. В тепличных условиях.
Собираемся молча. Мальчишки демонстративно не замечают Илону, она дуется, уткнувшись в телефон. А я... я вдруг понимаю — мои пацаны преподали мне отличный урок. Показали истинное лицо той, кого я считал такой особенной, понимающей, милой.
Всё показное, наносное слетело как шелуха. Осталась только правда — с распухшим носом.
И рядом — мои мальчишки. Настоящие, родные. Которые всё видят и понимают лучше меня. И мне так стыдно перед ними. Детей не проведешь. Они за версту ложь чуят.
Особенно Денис. Утром, когда Илона побежала к машине прятать свой распухший нос, он подошёл ко мне.
Лицо серьёзное, будто не пятнадцать лет пацану, а все тридцать:
— Пап, поговорить надо!
В его глазах — такая недетская мудрость, что внутри всё переворачивается.
— Знаешь, — говорит тихо, но твёрдо. — Хватит нам врать. Мы не маленькие уже, всё понимаем. Я видел, как она к тебе ночью в палатку полезла. Видел, как ты на неё смотришь. И как она себя ведёт — тоже видел.
Пытаюсь что-то сказать, но он останавливает:
— Не надо, пап. Не унижайся враньём. Ты же мужик, да? Учил меня всегда быть честным. А сам?
Его слова обрушиваются как лавина — сметают все мои жалкие оправдания, погребают под собой остатки самоуважения. Стою, не зная куда деть глаза.