Дарина Грот – Страшные истории (страница 10)

Я даже не знаю, что вообще меня ждёт после всего этого. Я уже даже не говорю про человеческие суды, я говорю про высшие суды, в существование которых, наверное, мне теперь стоит верить, поскольку в моей жизни происходит очевидно эзотерическая и мистическая фигня, с которой я не в состоянии разобраться, которая пустила мою жизнь под откос. Я более чем уверена, что меня скоро найдут. Обязательно найдут, и мне придётся отвечать по закону. А что я им скажу? Что я хожу и убиваю по ночам? Потому что мне сказал чёрт, что чтобы я выжила, я должна отдать вместо себя другую душу? Так и кто мне поверит? Конечно, меня определят в клинику для душевнобольных, где я проведу остаток своей жизни.

В общем, хватит драматизировать, дорогой дневник. Возможно, мне осталось совсем немного времени, чтобы писать, но я всё равно буду пытаться.

Короче, я решила подарить эту книгу. То есть я поняла, что избавиться от неё деструктивными путями мне не удастся, поскольку книга неубиваемая и бережёт себя. Но если я смогу её подарить, значит, бес найдёт себе другую игрушку, которая будет исполнять его прихоти. В общем, я подарю книгу своей знакомой. Она очень любит антиквариат, и, возможно, ей даже приглянётся эта книга. Ей не очень нравится тематика оккультизма, но зато такая красивая старинная книга точно понадобится ей на полке.

Бес приходит ко мне каждую ночь. Он продолжает хихикать и ходить. Я стараюсь не тревожить родителей, не кричать лишний раз, чтобы они не застали меня в этом непотребном виде. Но, честно говоря, я устала бояться, когда этот уродец появляется, и всё начинается по-новой.

Мне страшно, когда наступает вечер. Иногда мне хочется что-нибудь сделать с собой, чтобы не начинать проживать очередную ночь. Я не знаю, как мне дожить до завтра, чтобы подарить книгу и дать себе последний шанс.

Я знаю, что, что бы я ни делала, оно всё равно придёт, и сегодня кто-то снова умрёт от моих рук.

17 июля 2005 г.

Я сделала это, дорогой дневник – я подарила книжку Зое! И ночные приключения в моей комнате закончились. Я больше не слышу шуршания листьев, не слышу, как книга шепчет моё имя, как бесятина бегает по комнате, цокая копытцами по полу, как она хихикает! Всё это исчезло вместе с книгой, и сегодняшнюю ночь я провела дома.

Я проснулась, и, наконец, мои руки были чисты – не в крови.

Сегодня утром писала Зоя и просила забрать книжку обратно. Она сказала, что решила, будто такой антиквариат не очень подходит к её стеллажу. Но я решительно отказалась. Я сказала, что ни при каких обстоятельствах не приму книгу назад – это подарок и всё такое. В общем, мы поругались с Зоей и больше не общаемся.

Я знаю, что Зоя пыталась подсунуть мне эту книгу, потому что видела её с балкона, когда она подходила к моему подъезду. А потом – в глазок – видела, как она бросила книжку у моей входной двери. Но я ведь пыталась избавиться от этой книги неоднократно! Я точно знаю, что она вернётся к Зое, и единственный способ избавиться от неё – это подарить её кому-то, как это сделала я. Но я не буду ей это объяснять.

Можно, конечно, подумать и над третьим вариантом. Что будет, если, будучи марионеткой этого беса, человек либо погибнет, либо не сможет больше убивать – что тогда? Если бы я продолжала ходить по ночам и добывать души для беса, и, допустим, меня посадили бы – что бы тогда делала бесятина? Заставила бы родителей, наверное… Да, глупая идея.

В общем, теперь это не моя проблема. Теперь это проблема Зои.

Моя же проблема в том, что меня вызывает следственный комитет для дачи показаний по делу об убийстве. И чем всё это закончится – я тоже не знаю…

Соседка сверху

Анна рывком распахнула дверь и, спотыкаясь, буквально ввалилась внутрь квартиры – в темноту, где спертый воздух пах плесенью и затхлым временем. Девушка тяжело дышала, будто за ней что-то гналось, прижимая к груди огромные сумки и чемодан, набитые до отказа её вещами.

Переезд – дело муторное, изматывающее, и Анна это знала лучше многих: это была уже третья съёмная квартира за год. Но в этот раз всё случилось особенно резко. Хозяин предыдущей жилплощади позвонил на рассвете, его голос звучал холодно и безапелляционно: «У вас неделя, чтобы съехать». Как гром среди ясного неба. Времени на поиски почти не было. Всё происходило как в дурном сне: объявления, звонки, просмотры, холодный дождь по щекам, липкие от страха ладони. И вдруг – она. Старая, облупленная хрущёвка на окраине северного округа. Как будто сама вышла ей навстречу из глубин интернета – дешёвая, тихая, «в спальном районе», как говорил хозяин.

Анна долго не думала. Позвонила, договорилась, перевела деньги – и к вечеру уже стояла на пороге. Ветер стонал в подъезде, как будто кто-то тяжело дышал в щели между этажами. Хозяин не стал заходить внутрь. Он лишь сунул ей ключи и, не попрощавшись, быстро скрылся в темноте, будто как минимум ему было неприятно находиться даже в этом подъезде, не то что бы в квартире.

Квартира была крошечная – однокомнатная, с советским «ремонтом», если это вообще можно так назвать. Потолок потрескался, обои отходили от стен, и по полу тянулся запах, который невозможно было описать: смесь пыли и времени. Но Анна лишь устало вздохнула. Ей было не до сентиментальностей: школа, вечера с учениками, работа до изнеможения – домой она приходила только переночевать. Большую часть заработанных денег Анна откладывала на первый взнос по будущей ипотеке в Москве, так как сама девушка родом была из Ульяновска.

– Привет, Оль, – голос Анны отозвался через телефон, тёплый, но чуть напряжённый.

– Как дела? Нашла квартиру? – произнес голос в трубке, мягко, как шёпот в пустой комнате.

– Да! Как раз заселяюсь. Так что скоро сможешь приехать на новоселье, отпраздновать очередной переезд… – Анна усмехнулась, но в её смехе не было радости, лишь холодное эхо. – А твои как?

– Мои идут… к счастью, без резких вмешательств и неожиданных поворотов судьбы, – ответила Оля. – Скинь смс с адресом. Завтра вечером заскочу, если ты не против.

– Не против, – ответила Анна и сбросила звонок.

Весь воскресный день Анна провела, очищая квартиру, поглощённая физическим трудом. Каждое движение было тяжёлым и будто сопротивлялось её усилиям. Старая пыль, словно многовековая, не уходила, прочно сидела в углах, на полках, в воздухе. Ванную и туалет девушка отмыла до блеска, и, кажется, запах советских времён сменился на что-то более свежее.

Её вещи, немногочисленные и простые, заполнили единственный платяной шкаф со скрипящими дверцами. Анна положила их аккуратно, как будто стремилась запереть не только вещи, но и себя в этом новом, странном месте.

Вечером она приготовила еду на неделю вперёд, приняла душ и готовилась ко сну. Понедельник не за горами – дети, школа, репетиторство. Ей нужно было выспаться. Но в тишине квартиры, где каждый шорох казался непривычным, Анна вдруг почувствовала некое беспокойство – засыпать в новом месте оказалось не так просто и это тоже не было сюрпризом для девушки.

Проворочавшись в постели не менее получаса, Аня, наконец, начала погружаться в зыбкую дрему. Сон медленно накрывал её своим полупрозрачным саваном, когда вдруг… из тишины, словно когтями по хребту, прошёлся скрежет. Он донёсся откуда-то сверху, пронзительный и плотный, как будто по потолку скребли ржавым железом или тащили огромный, наглухо забитый чем-то старым и тяжёлым шкаф. Скрежет рвался через стены, будто сам дом корчился от боли. За ним последовали тяжёлые шаги – глухие, размеренные, точно сапоги солдата, марширующего по гнилым доскам чердака. Каждый удар – как эхо из подземелья, как глухой стук гробовой крышки.

Анна затаила дыхание, тело её стало ватным от ужаса. Звуки были слишком реальны, слишком… близко. Но едва леденящая сердце какофония замерла, как из той же таинственной квартиры сверху раздалось новое безумие – музыка. Громкая, навязчивая, впивающаяся в стены, как пиявки в живую плоть. К счастью, это был не рев гитар и дьявольские вопли металла. Нет. Соседи оказались с «вкусом». Их выбор пал на странное нечто – то ли джаз, то ли блюз, с томными саксофонными завываниями, от которых мурашки ползли по коже. Анна металась в постели, прятала голову под подушку, укрывалась с головой – но всё тщетно. Шум, будто змей, извивался, проникал в уши, шептал изнутри. Сон становился призрачным, исчезал, стоило только прикрыть глаза. Реальность возвращалась раз за разом, пугающе пустая, бездна без сна.

Когда предел терпения Анны был исчерпан, она встала. В руке она сжала ложку и, сжав зубы, с яростью постучала ею по батареям, словно пыталась выцарапать себе кусочек покоя в этом безумном мире. Постукивания эхом отозвались в пустой квартире, но соседям, похоже, на это было наплевать. В ответ, как будто специально, музыка стала громче, её звуки рвались в стены, дребезжа сквозь окна, выбивая стекла из рам. Но главное, что за этим последовало, вогнало Анну в ступор – снова этот ужасный скрип, этот звуковой кошмар. Что-то сверху двигалось, что-то тяжёлое, будто мебель, ползущая по полу, вырывая из ушных перепонок последние крохи слуха.

Анна корчилась от бессильного гнева, руки сжались в кулаки. Но что она могла сделать? Полицию звонить в первую же ночь после своего заселения? Нет, это было бы слишком. Да и кто знает, может у них там свой праздник, какие-то странные обычаи… Нужно всего лишь переждать, закрыть глаза, и, может быть, на следующее утро всё будет как прежде. Люди закончат со своими праздниками и начнут вести себя нормально?