Дарина Грот – Эксперимент (страница 5)

– Куда?

– На пары, куда ж ещё?

Лилит терялась в собственных мыслях. Её пальцы скользнули в его ладонь. Рука была такая сильная, но в то же время полна мягкости. Они остановились около дверей. Левиафан посмотрел на девушку и улыбнулся так мягко и нежно, затем поцеловал её руку.

– Ты не ответил на мой вопрос. Как ты узнал? – настаивала Лилит.

– Тебе пора. Звонок уже звенит, – прошептал он, развернулся и пошёл к машине.

Лилит смотрела вслед уходящему молодому человеку. Как только захлопнулась дверь в машине, девушка развернулась и побежала на лекцию.

День прошёл довольно быстро, несмотря на то что в течение всего этого времени Лилит думала только о странном визите Левиафана, выдергивая из памяти по молекулам его лицо и создавая целостную картину перед глазами. Ей казалось, что она уже становилась зависимой, ей нужно было всегда смотреть на него…

Выйдя из университета, Лилит с грустью в глазах смотрела, как закрываются двери автобуса и как машина трогается, оставляя пустую остановку. Лилит не хотела никуда бежать – это же не последний автобус, к тому же спешить ей было некуда: пары закончились, дома её никто не ждал.

Лилит дошла до остановки и краем уха услышала, как сзади неё останавливается машина. Сердце замерло.

– Подвезти?

Девушка обернулась: из приоткрытого окна исподлобья на неё смотрели бездонные чёрные глаза. Лилит остановилась, опустила взгляд и усмехнулась. Не успев ничего ответить, словно столб, перед ней вырос молодой человек. Он галантно взял её за руку и открыл дверь.

– Я помогу, – тихо сказал он, уже сидя на месте, пристёгивая растерявшуюся Лилит.

– Один простой вопрос, и я хочу знать на него ответ: куда мы едем? – спросила Лилит.

Она не чувствовала страха или волнения; в салоне машины царило спокойствие и любопытство. Левиафан молча поцеловал её руку и улыбнулся.

Неестественность Левиафана, его манера поведения, стиль разговора… Лилит не могла не думать о безмерной странности молодого человека. Девушка откинулась на сиденье и молчала. Левиафан всё-таки заговорил спустя какое-то время.

– Лилит, ты безумно красивая женщина. У тебя совершенная фигура, невозможной красоты лицо, шикарные волосы, нежный голосок. Я могу сказать, что ты сломала бы разум любому перфекционисту одним только своим внешним видом. Но скажи мне, насколько идеален твой характер? Есть ли в тебе ещё какая-нибудь совершенность, помимо внешности?

Лилит усмехнулась про себя. Ей не хотелось сразу же открываться молодому человеку, ничего не зная о нём, кроме странного имени и поведения.

– Это зависит от того, что для тебя является идеалом. Для себя я полностью безукоризненна. Для тебя могу быть идеальной только внешне. Для злопыхательниц я как кикимора.

– Лилит… Ли-лит… Ещё и такое имя красивое. Я повторюсь: ты просто восхитительна внешне, и я хочу знать, что кроется внутри тебя.

Лилит вздохнула и отвернулась к окну, сделав вид, что игнорирует его вопрос.

Машина медленно остановилась. Лилит вышла на улицу и улыбнулась. Левиафан стоял рядом и смотрел на неё. На бровь Лилит медленно спикировала первая снежинка, такая большая, пушистая. Лилит подняла голову. Чёрное небо искрилось белыми пушинками.

«Первый снег», – подумала она. На мгновение ей показалось, что вокруг них двоих никого больше нет. В тот момент весь мир как будто умер. Остался лишь только снег, и они вдвоём.

– Левиафан, ты привёз меня в парк, где мы встретились… где ты прошёл… Я тебя видела…

– А вот, кстати, и проявляется твой внутренний «идеал», – рассмеялся Левиафан, – дорогая моя, скажи, ты на каждом свидании страдаешь заиканием?

– А у нас свидание?

– А как ты это называешь?

– Я называю это так: с неба на меня свалился странный парень, который привёз меня в этот парк!

– Лилит, ты очаровательна! – Левиафан поцеловал её руку.

Галантность. Средневековая пошлятина. Официальщина. Нужно ли это всё? К чему такая любезность? На самом деле он – псих! Лилит поняла, что он сбежал из лечебницы для душевно больных, но выдавать его не хотела. Но она и не чувствовала никакого дискомфорта. Она ощущала полное умиротворение, находясь с ним.

Как два замерзших айсберга в океане, они сидели, просто держась за руки в зимнем, безлюдном парке. Им даже не нужно было ни о чём говорить – казалось, что они всё знали друг о друге, что разговоры им просто не нужны. Мысли протекали, как по призрачным проводам, в их головах.

9

– Ты знал, что я здесь живу? – спросила Лилит.

– Да.

– Откуда?

Левиафан произнёс только одно слово:

– Жаклин.

– Вешай сюда своё пальто, – сказала Лилит и указала на вешалку. – Не стесняйся.

Судя по всему, Левиафан и не собирался стесняться. Его рука мягко опустилась на её талию. Лилит вздрогнула. Неожиданное прикосновение мужчины, одного лишь взгляда на которого было достаточно, чтобы мурашки побежали по её телу, лишало разума и способности ясно мыслить. А тело… бесстыдное тело поддавалось искушению, вздрагивая от его нежной ласки. Она лишь повернулась к нему лицом – и тут же ослабла в его объятиях.

– Ты такой… – Лилит таяла на глазах, теряя остатки здравого смысла.

– Я потом тебя выслушаю! – сказал Левиафан, подхватил её на руки и, словно уже знал дорогу, понёс в спальню.

Интим. Любые отношения между мужчиной и женщиной, которых тянет друг к другу, почти всегда заканчиваются постелью. Секс сразу накладывает обязательства. Порой он требует от человека куда больше ответственности, чем любовь. Потому что когда ты просто любишь – ты отвечаешь только перед собственными чувствами.

Просто так ничего не бывает. Именно после секса женщина начинает считать, что заслуживает большего: не только желания, но и заботы, стабильности, материальных благ. Только после секса появляется ответственность за другого, за его жизнь, возможно – за общее будущее.

Интим подразумевает не только физическую близость, но и некую дружбу, в которой мужчина, пусть даже на короткий срок, берёт на себя роль мужа, даря женщине внимание, участие, тепло. Было бы прекрасно, если бы в этой игре нашлось место и любви – неважно, пришла бы она до или после.

Химия – удивительная штука. Химическая реакция под названием «любовь» способна привести к совершенно непредсказуемым последствиям. И каждый переживает её по-своему. Кто-то заканчивает жизнь после первого сексуального опыта, оставляя в предсмертной записке нелепую надежду на чудо: «Вдруг я умею летать». Он прыгает – и, разумеется, разбивается. А кто-то любит до последнего вздоха, даже не испытав этой близости. Результат одинаков – отчаяние. И если человек слаб морально или физически, это уже не имеет значения. Он не переживёт боль.

Лилит открыла глаза. За окном было темно и неясно, вечер ли это того же дня или уже утро следующего. С трудом повернув голову, она оглядела комнату. Пусто.

– Левиафан… – прошептала она. В ответ послышалось только гудение далёкого самолёта. – Левиафан! – позвала чуть громче.

Но самолёт продолжал гудеть – и только.

Лилит повернулась на другой бок и накрылась одеялом. На неё обрушился водопад скорбящей совести. Она терзала себя: как она посмела лечь в постель с мужчиной… нет, с человеком, которого едва знала? Ей было стыдно перед самой собой. Но воспоминания о проведённой вместе ночи всё же нашёптывали кое-что другое. Они были тёплыми, яркими… почти счастливыми.

Её тело сильно ныло, и она не могла понять, почему. Лилит почти ничего не помнила, кроме того, что она словно побывала в сказке.

Через полчаса Лилит встала. Она обошла всю квартиру – Левиафан словно и не был здесь. Всё оставалось прежним: пустота и тишина. Девушка подошла к зеркалу, и её будто ударило током. Лилит смотрела на своё отражение и не верила глазам.

Её прекрасное тело было вовсе не таким прекрасным, каким она привыкла его видеть. На руках были какие-то желто-синие отметины, на предплечье – небольшой синячок. Но когда Лилит увидела свою шею, она схватилась руками за комод, чтобы не упасть от ужаса: чуть ниже уха виднелись две отметины, которые кровоточили. Страх. Пронизывающий холод и ужас. Судороги прошли по всему телу. Желание убежать, спрятаться. Спрятаться так, чтобы никто и никогда не нашёл. Но было уже поздно. Девушку всю трясло от закравшихся подозрений.

«Да, запоздалая реакция», – подумала она. – «Нужно было это сделать, когда я его первый раз встретила в парке. Но тогда я не ощущала никакого желания бежать. Да и не в моём стиле – бежать. Все люди бегут от необычного, всё, что неизвестно – пугает, заставляет дрожать, и срабатывает инстинкт самосохранения скрыться и затаиться… Видимо, у меня он отсутствует. И это я говорю? Я сама едва стою, еле успокаиваю дрожь в руках, почти на пределе, чтобы не зарыдать… Я говорю о том, что надо исследовать неизвестность? Кто он такой? Что он со мной сделал? Что это на моей шее?»

Краем глаза Лилит заметила что-то белое на столе в отражении зеркала. Одним большим скачком она оказалась у стола.

«Лилит. Ли-ли-т. Я готов кричать это имя ещё много раз! Лилит! Твоя внешность идеальна! Я видел. Твоя тайна внутри – идеальна! Я чувствовал. Лилит! Так ты идеальна ментально? Лилит? Я ещё не познал, но обещаю тебе, я расскажу чуть позднее о твоей идеальности характера. Лилит! Потерпи, позже!

Искренне твой, Левиафан»

– Ты! Больной придурок! – только и смогла выдохнуть Лилит. – Я даже не знаю, что теперь делать. Какая же я дура! И лишь одно успокаивает: я была дурой только сегодня, а он, скорее всего, врождённый дурак! Больше всего мне интересно, что на моей шее?