Дарина Грот – Эксперимент (страница 7)
– Как долго существовал ваш дуэт с Агатой? – спросила Лилит.
– Около пятнадцати лет. Около пятнадцати лет мы с ней прожили вместе, а потом я покинул её. Я не смог больше слушать ночные истерики и причитания. Честно говоря, у меня сердце разрывалось, глядя на неё. Алкоголь, сигары, трубка, секс – все «плохие» вещи она не могла делать из-за своего внешнего вида. Она была девственна почти во всех отношениях, прямо как священник, – ухмыльнулся он. – …А в те моменты, когда какой-нибудь милостивый государь дарил ей куклу или какую-нибудь другую игрушку, я готов был стоять рядом с ней и рыдать от горя и безысходности. И, честно говоря, я её полюбил как свою собственную дочь. Я старался доставать ей красивые украшения или косметику, и она так радовалась взрослым подаркам… Но только с наступлением ночи, в комнатушке для гостей в очередной забегаловке, она могла надевать цепочки, кольца, красить глаза. Но поутру из комнаты должен был выйти обычный, нормальный ребёнок с отцом.
– А ты никогда не спрашивал её, почему она решила одарить, если можно так сказать, бессмертием именно тебя?
– Конечно, спрашивал! Она знала, кто я, и вообще всё, чем живу, чем дышу, с моих пятнадцати лет. Мы не ищем кого-то особенного для этой роли. Кто-то делает это с другими людьми по неосторожности, кто-то – потому что любит и не может прожить вечность без партнёра, кто-то по дружбе, а кто-то по доброте сердечной, как Агата, например. Знаешь, что она ответила? – Левиафан посмотрел на изумлённое лицо Лилит. – На мой вопрос «почему?» она ответила просто: «Такой красивый мужчина должен жить вечно». Так что я практически стал её произведением искусства – бессмертным произведением, как картины Моне или Да Винчи.
– А каким образом ты ушёл? Ей, наверное, стало ещё тяжелее и больнее?
Левиафан посмотрел в окно, и Лилит заметила, что уголки его губ скривились в ухмылке. Он закрыл глаза, покачал головой и вздохнул.
– В моём рассказе были намёки на ответ на твой вопрос. Видимо, – он вздохнул ещё раз, – ты их пропустила. Лилит, я сам её убил! Я сжёг её… Практически случайно…
Лилит мгновенно представила несчастную девочку, горящую в огне. Ей стало дурно, глаза расширились от ужаса.
– Как ты мог? Ей было мучительно плохо, больно, а ты её предал! Она доверилась тебе, она выбрала тебя…
– Да, выбрала, потому что влюбилась. А ты как считаешь, Лилит, если бы в тебя влюбился пятилетний мальчик, ты смогла бы ему ответить взаимностью? Смогла бы любить его и быть с ним?
Лилит подняла глаза к потолку и представила себе картину: она подходит к ресторану, там её ждёт маленький мальчик с цветами, в полном параде. Она подходит, наклоняется и целует его в губы…
– Какая чушь, – Лилит поморщилась.
– Вот видишь! Ты бы не смогла…
– Да, не смогла! Но жизнь ты ей мог бы сохранить!
– Лилит! – строго произнёс Левиафан. Глядя на его лицо, можно было подумать, что все грозовые тучи сгустились над ним и питали его негативной энергией. Он явно был зол. – Сейчас я предложу тебе два варианта закрытия темы «Кто убил Агату и зачем?». Вариант номер один: я сейчас же встаю и ухожу, и ты меня больше никогда не увидишь! Вариант номер два: ты забываешь об Агате, и я рассказываю дальше! Твой выбор?
Надменная Лилит не заставила себя долго ждать.
– Уходи! И, кстати, тот веник, который лежит в холле, прихвати его с собой! – нежно-гневная улыбка осветила лицо Лилит.
Она даже глазом не успела моргнуть, как поняла, что сидит на кухне уже одна. Напротив – пусто, и только скрипучая дверь подавала признаки жизни. Когда Лилит осознала, что она действительно одна и никого больше нет, слёзы брызнули из её глаз.
«
11
Прошло несколько недель с последней встречи с Левиафаном. Все эти дни тянулись медленно и тягостно, казалось, им не будет конца.
На дворе стоял декабрь. Пушистый снег ложился на асфальт, на деревья, на голову и на мокрые щеки Лилит. Все эти дни она практически не выходила из дома – только в университет и в близлежащий парк.
В парке она садилась на скамейку и плакала от собственной гордости и глупости. Он сломал её первый принцип, обещание, данное самой себе: «Никогда больше никого не любить!» Лилит влюбилась. Тот же самый огонёк бегал по венам, обжигая их изнутри. Те же самые картины крутились в голове, только теперь на них был Левиафан. Сердце всё так же билось, дыхание было глубоким, живым… И всё так же было больно. Снова больно. Потому что её снова бросили. Бросил тот, кого она любила! Лилит даже думать не хотела о том, что сама попросила его уйти.
Пустота. Она заволокла всё, что окружало Лилит, проникла в сознание. Всё было как в тумане. Словно растение – ешь, пьёшь, но ничего не видишь, не слышишь, не чувствуешь… кроме боли.
Иногда Лилит думала, что надо найти его, извиниться. Но в тот момент, когда подобные мысли приходили в голову, гордость поднимала голову и не упускала возможности уколоть, напомнить: «
Она мечтала получить хотя бы записку от него. Хоть что-нибудь, что можно было бы прижать к груди, улыбнуться сквозь слёзы. Хоть что-то, что утешило бы её. И она получила… Только обратный эффект.
В мёртвой тишине раздался телефонный звонок. Сердце бешено заколотилось от радости, от волнения. «
Лилит вскочила с постели и схватила трубку.
– Да?! – она едва дышала от счастья и напряжения.
– Привет, дорогая! Я так давно тебя не слышала. Как у тебя дела? – тоненький голосок протрещал в трубке.
– Хорошо. У меня всё хорошо, – сухо ответила Лилит, закапывая землёй только что убитую надежду. Жаклин всегда находила самые неподходящие моменты для звонков, чтобы с энтузиазмом рассказать, с кем, как и где она снова переспала, обязательно добавив пару историй о чужих квартирах. И сейчас был именно такой, совсем неподходящий момент.
Жаклин в это время что-то тараторила без остановки, но одно слово «Левиафан» выдернуло Лилит из мечтаний.
– Подожди, подожди! Что там с Левиафаном? – интерес вспыхнул внутри неё, словно спичка. Лилит растаяла от улыбки, уверенная, что Левиафан что-то специально сказал при Жаклин, чтобы та передала ей.
– Он был в клубе вчера, представляешь, Лилит?
– Ну и что? – пальцы Лилит нервно стучали по столу, но голос оставался размеренным и спокойным. – Подумаешь…
– Эй, Лилит, тебе совсем не интересно, что ли? – удивилась Жаклин.
«
– А что? Что случилось? Что-то из ряда вон выходящее? – спросила Лилит.
– Да нет, конечно, не из ряда вон выходящее. Я видела Левиафана с такой красивой девушкой, они всю ночь целовались и обнимались, смеялись и выпивали. Где он только такую красавицу нашёл? Он даже со мной поздоровался…
Медленно Лилит опускала трубку… «
– Вернись! – Держась за перила, она, вся дрожа, опустилась на колени и рыдающим хриплым голосом повторяла: – Вернись… Вернись… пожалуйста!
Лилит сидела на полу, опершись на стенку, и убивалась горем. Её всю трясло, но не от холода, а от обиды. Он сломал её характер, принцип, всё сломал. Хриплый голос только и повторял: «Вернись!». Пальцы сжимались в кулак так сильно, что отпечатки ногтей оставались на её ладонях.
Убийство надежды, великой надежды, светлой веры в лучшее. Мечта пала, как подбитая ласточка, которая только что летала, думая, что выживет. Разрушенная надежда хуже, чем смерть. Ты умираешь, и все заботы исчезают, все обязанности и вся ответственность уходят, тебя больше ничего не волнует. А разрушенная надежда влечёт за собой отчаяние, нелепые и необдуманные поступки, обиду за своё раненное самолюбие. И она, эта разрушенная надежда, всё ещё тащится за тобой. Порой даже не осознаёшь быстроту падения в шаткое положение, как последний крик не успевает вырваться из зыбучего песка горя, и ты не можешь вытащить голову из этой трясины. Она поглощает, и последний вздох наполняет лёгкие тиной беспечности.
12
Спустя несколько часов Лилит открыла глаза и нахмурилась. Первое, что она поняла, – она замерзла. Чертовски замерзла. Кое-как перебравшись в комнату, она села на кровать и уставилась прямо перед собой. Девушка никак не могла собрать мысли воедино. Такое ужасное состояние, когда понимаешь, что даже не можешь ни о чём подумать, просто мнимая даль перед глазами. Мозг парализован. Левиафан. Он похоронил её заживо.
«