Дарина Грот – Эксперимент (страница 11)
– Левиафан, ты дурак? Или ты прикидываешься? – Лилит взглянула на его ошеломлённое лицо. – Ты что, действительно не понимаешь? Ты убил троих человек за полтора дня. У тебя с мозгами всё в порядке?
– Послушал бы я тебя после того, как они сделали бы с тобой то, что хотели… и да, спешу напомнить тебе, дорогая, Фабьена убила ты, только моими руками. На мне только два трупа, так что 2:1, играем дальше.
Лилит посмотрела на него и вздохнула. Ей ничего не хотелось ему отвечать. Он крепко обнял её и проводил домой.
Остановившись у двери в квартиру, Левиафан облокотился на косяк. Он смотрел, как Лилит, хватая воздух, сидит в коридоре и пытается расстегнуть пальто. Его руки всё ещё были в крови, глаза пусты и печальны. Лилит всё ещё была в шоке.
– Я поехал… – тихо сказал он.
– Нет… – прошептала она, взглянув на Левиафана. – Не уходи… Пожалуйста.
Вампир опустил взгляд и усмехнулся.
– О, как же трогательно звучит… «пожалуйста» – передразнил он ласково девушку. – Почему ты не хочешь, чтобы я уходил?
– Не знаю, я просто не хочу оставаться одна, не хочу, чтобы ты уходил…
15
Через пару дней Лилит заболела лёгкой простудой: у неё был насморк, небольшой кашель и невысокая температура. В последнее время она слишком часто бывала на улице, не всегда одетая по погоде. И, конечно же, она не могла не воспользоваться своим положением – Левиафан был рядом. Он готовил ей чаи с мёдом, мятой и лимоном, но Лилит их забраковывала: было мало лимона, много мёда, а это что за трава? Он накрывал её мягким пледом, Лилит раскрывалась и упрекала вампира в том, что он хочет её смерти. Он закрывал шторы, когда она засыпала, но её глаза тут же открывались, требуя пустить свет. Он приносил ей еду, она говорила, что ей кусок в рот не лезет, и он уносил тарелку, а Лилит кричала, что её морят голодом.
Левиафан внимательно следил за каждой её реакцией, изучал каждую морщинку, каждое движение, каждый вздох. Он терпеливо улыбался, подыгрывая её капризам. Он лежал рядом и гладил её руку, Лилит задумчиво смотрела на его руку.
– Левиафан, а ты болеешь? – тихим голосом спросила она.
– Нет, уже очень давно не болел. Иногда даже хочется, ну… можно сказать, что я скучаю по человеческой физиологии. Я могу делать всё, что делает простой человек, даже поболеть. Единственное, что нас различает, так это то, что у простого человека действительно существует потребность в том, что он делает, а я… А я делаю это просто так… Моя потребность – только кровь.
– Человеческой физиологии? Просто так? Но любовь и злость ведь тоже относятся к физиологии, к мозговой деятельности. Получается, ты меня обманул, сказав, что любишь? Ты это делаешь просто так? От скуки?
– Нет, нет. Лилит! У тебя поднимается сильный жар, поэтому я прощаю тебе твой бред. Под физиологией я подразумеваю такие процессы, как пить, спать, есть, писать… Но никак не любить. – Левиафан не успел договорить.
– Хватит уже! Я поняла, что ты имеешь в виду! – хриплым голосом попыталась прикрикнуть Лилит. Левиафан взглянул на неё исподлобья и улыбнулся.
Практически впервые за месяц отношений с ним это был первый раз, когда атмосфера была насыщена сплошным умиротворением. Тишина и спокойствие. Никаких эмоциональных встрясок и демонстраций характеров. Впервые они просто разговаривали. Они не боролись, не показывали свои нравы. Просто текла милая, непринуждённая беседа между двумя влюблёнными. А ведь никто из них не верил в любовь с первого взгляда. А кое-кто даже отрицал любовь в целом, пытаясь изгнать её из своей жизни навсегда. Лилит, которая боялась подарить своё женское тепло, свою ласку кому-либо, лежала в постели, и её сердце трепетало от того, что рядом был тот, кому она готова дарить себя полностью.
– Расскажи, что было дальше? – попросила она.
– В смысле? Что ты хочешь услышать? – удивился Левиафан.
Лилит посмотрела на его лицо. Он смотрел на неё, слегка склонив голову, на губах застыла лёгкая улыбка, а глаза бегали по лицу Лилит. «
– Как ты дальше жил, после того как уб…? – Лилит испуганно замолчала. – Как ты жил…
– После того как Агаты не стало, я начал собственную жизнь, о которой мечтал и которой хотел жить. Я уехал в Германию и прожил там ещё около тридцати лет. В то время в Германии шла эпоха Ренессанса, я видел много выдающихся людей, многим из них я кланялся и искренне уважал за то, что они делали. Можно сказать, я наблюдал становление современного мира. Я видел, как возводились наикрасивейшие сооружения, как менялась архитектура, как плавали эпохи и как менялись люди. Я наблюдал за величайшими из них, имена которых будут помнить ещё не одно поколение. Я был полностью погружён в эпоху Возрождения, которая плавно перетекала в эпоху Просвещения… Золотой Век… А потом войны… Но я думаю, тебе не очень будет интересно слушать об архитектуре и о войнах Карла I или о турецкой армии против Максимилиана II…
– Да, ты прав, история становления государств меня не очень интересует, как, собственно, и вся история мира. Это порядком утомило меня в университете, – улыбнулась Лилит. – Мне больше хочется знать, как ты смог? Как смог пройти через века, соответствовать каждому времени? Это же, наверное, очень сложно, учитывая, что времена менялись с такой сумасшедшей скоростью.
– Сегодня ты привыкаешь к одному, а завтра весь мир уже совершенно другой… Сколько ты похоронил людей, которых любил или просто ценил и уважал? Это ужасно… Столько потерять. Как ты ещё сам себя не потерял?
– Зря ты так говоришь, Лилит. Я многому научился за такое огромное количество лет! – ухмыльнулся Левиафан.
– Чему, например? – поинтересовалась Лилит.
– Я знаю много языков, знаю историю мира, психиатрию, математику и химию. Я потрясающе играю на скрипке и пианино. Я досконально изучил медицину и почти все её отрасли. Я перечитал старейшие книги в оригинале. Я знаю латынь и древнегреческий. Я отлично разбираюсь в механике. Я знаю и умею ещё очень много всего, так много, что простой человек никогда не смог бы осилить за свою короткую жизнь. В 1786 году я лично присутствовал на премьере оперы «Женитьба Фигаро» Моцарта. Я видел Моцарта! Я слушал его оркестр, партии струнных, и в тот момент понял, что хочу играть на скрипке, как бог. Десять лет я учился играть, и иногда, когда я осознаю своё мерзкое, одинокое существование в вечности, я беру скрипку и играю любимые мелодии разных композиторов, – когда Левиафан говорил, со стороны он выглядел очень мечтательным. Похоже, сейчас он был где-то очень далеко от Лилит, где-то в своих мыслях. Лилит не верила своим глазам: она не могла даже представить, что такого бессердечного вампира время от времени пробивает на сентиментальность, пусть это и продлилось не более двух минут.
– Ты был женат? – спросила она.
– Конечно, нет! Женщины, как бы они ни старались, не могли удержать меня больше, чем на неделю. Но я всегда ими пользовался, чтобы утолить голод, – коварно улыбнулся он и провёл пальцем по щеке Лилит. – Я всю жизнь искал свободы… И я её нашёл, чему теперь, правда, не очень рад… Тогда я не понимал, что значит вольность! Первые лет пятьдесят я просто купался в этом раздолье… А потом, оно стало отягощать меня и угнетать душу. В тот момент я и решил отказаться почти от всех человеческих чувств, особенно от совести и жалости. Стыд за свои поступки, сожаление к людям и невозможность свалить вину на другого человека – эти чувства тяжело сказывались на моей свободе, мешали наслаждаться… Я решил жить проще: секс, кровь и ужас.
– Почему ужас? – не поняла Лилит.
– Ну, знаешь, когда я хочу есть, я предпочитаю кровь девушек, нежели мужчин. Истерики, которые они закатывают, просто завораживают. А их крики ласкают слух, и страх придаёт мне силы, увеличивает агрессию и желание сразу. Хрупкие, нежные цветки, – улыбнулся он. – Знаешь, я никогда не позволю обижать женщину в моём присутствии, но в то же время, я сам их обижаю, лишая жизни.
– Судя по разговору, возвращается привычный Левиафан? – поджав губы, спросила Лилит.
– Да, я не могу долго быть милым и нежным. Я осознал много реалий за свою жизнь. Поэтому стал таким чёрствым и циничным… Но поверь, Лилит, так проще жить. А про любовь мне тебе нечего сказать. Когда мне казалось, что я любил, я понимал, что это совсем не так, просто страсть или влюблённость, но не более… Любил я только себя, да и сейчас я себя люблю, но вот ты появилась в моей жизни, и теперь моё независимое сердце должно делиться любовью с тобой, – горько усмехнулся он. – И честно говоря, Лилит, меня это очень пугает. Я не знаю, что делать с этой любовью, Лилит… Как мне дальше быть? Тебе нужна эта любовь? Да что толку спрашивать, нужна она тебе или нет… Она есть.
– Нужна, Левиафан! – выпалила Лилит.
– А зачем она тебе, Лилит? Зачем тебе любовь вечно молодого трупа? Ведь через двадцать лет, Лилит, у тебя появятся морщины, жировая ткань, ты станешь женщиной средних лет. Твоя кожа уже не будет такой нежной и гладкой, волосы начнут выпадать, а огонёк в твоих глазах, который меня так сильно влечёт, начнёт тускнеть… Лилит, я видел, как стареют женщины, я собственными глазами наблюдал, как сильно они не хотели стареть… И потом, ты сможешь выходить со мной на улицу? Идти рядом со мной, держась за руку, а вокруг все будут оглядываться и ужасаться от мысли, что женщина твоего возраста разгуливает с парнем, который ей в сыновья годится? Смогу ли я выходить с тобой? Лилит, тебе действительно это надо?