Дарина Грот – Эксперимент (страница 12)

Слёзы наворачивались на глаза. Лилит хотела возразить, но она понимала, насколько его слова были правдивы. Он говорил настоящую, горькую правду, и ему самому было плохо от незавидной истины. Слеза всё-таки скатилась по её бархатной щеке, Лилит всхлипнула.

– А что… А что, если… – она боролась с собой, стараясь не зарыдать во весь голос. – А что, если я стану такой же, как ты? – Лилит взглянула ему в глаза.

Он посмотрел на неё, нахмурил брови и принял серьёзное выражение лица. В воздухе повисла жуткая пауза. Было почти слышно, как стучит сердце Лилит. Наконец Левиафан шевельнулся. Он наклонился к её лицу так близко, что Лилит могла почувствовать его дыхание.

– Лилит, я так боялся этой просьбы. Я знал, что она рано или поздно вылезет из недр твоего мозга наружу. Помнишь, я сказал тебе, что если вдруг у тебя возникает план, ты должна хорошенько его продумать, чтобы не получилось глупого итога? – спросил Левиафан, сохраняя серьёзность на лице.

– Помню, – тихо прошептала Лилит.

– Ну так вот, ты игнорируешь мои советы! Лилит, это глупый план! И знаешь почему? Если ты не хочешь думать, позволь, я подумаю за тебя! Ты знаешь, что такое вечность?

– ?

– Вечность – это не время, это не одна жизнь, Лилит, это не секунда и не мгновение. Вечность… Вдумайся в это слово, Лилит! Вы – глупые люди! Вы не мертвецов бояться должны, не войны и не смерти, а вечности! Глупцы! Я сбился, какая ты по счёту женщина, которая просит меня «одарить» её вечностью. Лилит, бойся… Бойся быть вечно живой! Поверь мне, одиночество – это фигня по сравнению с тем, что ты испытаешь после хотя бы ста лет жизни, когда от тебя уйдут все твои близкие и друзья. Жить вечно – это значит, что ты больше не подчиняешься времени, у тебя больше нет ничего, нет начала, нет конца, нет продолжения, и раз за разом ты это начинаешь понимать, но уже слишком поздно… Лилит, подумай! И забудь об этом!

Лилит молчала и смотрела на Левиафана глазами, полными слёз. Он мог только попытаться отговорить её и больше ничего. Левиафан отвёл взгляд и закатил глаза.

– Да, ну и дела… Я вот чего не могу понять: за пятьсот лет моего существования и всех остальных существ, только вампиры умнеют? Люди в каждом веке всегда будут такими бестолковыми?

– Левиафан! – крикнула Лилит. – А что, если я хочу провести с тобой эту вечность? Что мне тогда делать? Сказать, что это глупая мысль, и просто выкинуть её из головы?

– Да. Лилит, это было бы идеально, если бы ты так сделала. Ты со мной не продержишься и ста лет… А дальше? А дальше тебе придётся существовать самой… Одной! Лилит, пойми, что значит слово «вечность», и сопоставь это с тем, на что ты на самом деле способна! – Левиафан вскочил и исчез, точнее, вылетел из квартиры, как пуля, со скоростью света. Лилит осталась одна. Делать ей было нечего, кроме как разразиться истерикой.

Левиафан стоял под дверью её квартиры. Он слышал каждую падающую слезинку, каждый вздох и каждый стук её сердца. Он чувствовал её боль, понимал её состояние. Он ушёл, чтобы не видеть, но остался, чтобы слышать и чувствовать, что с ней всё будет в порядке. Что, если вдруг какая-нибудь очередная глупость взбредёт ей в голову, он успеет вытряхнуть её из головы, не дав ей обосноваться. Лицо Левиафана исказилось от горя и сожаления, от злости на себя и свою беспомощность.

16

Когда Лилит уснула, Левиафан вернулся в квартиру. Он сел на край кровати и уставился на спящую девушку.

«Глупая девчонка! Ты даже не понимаешь, о чём просишь… Я не готов жертвовать твоей жизнью, обрекая тебя на бесконечные муки и блуждание в мире, где нет ничего, кроме огромной и бесконечной пустоты. Там нет содержания, там нет цели, Лилит, там нет людей – только заброшенность и одиночество. Там нет ничего, только ты и этот безжалостный вакуум, который никогда больше не отпустит тебя из своих цепких объятий. И ты будешь настолько измучена, что не сможешь даже почувствовать боль от безысходности, потерю себя как человека, страх быть опустошённой… Лилит… Ты такая дурочка! Я никогда не сделаю этого с тобой. Я не хочу, чтобы к моей отчаянности и пустой вечности присоединилось ещё и чувство ответственности за то, что я с тобой сделал. Чувствовать ответственность, когда я слышал бы крики, обвиняющие меня в содеянном… Нет. Лилит, я так не хочу. Живи и радуйся каждому вздоху, каждому движению, всему, что окружает тебя. Мне вот, вечность не позволяет этому радоваться. Живи ради себя, ради своего будущего, а я проживу с тобой твою жизнь, а не ты со мной мою вечность. Сколько бы я ни встречал вампиров за свою жизнь, Лилит, у всех них в глазах был только пепел, оставшийся от того жизненного огонька, который когда-то привлекал и вселял уверенность. А сейчас только прах, нет даже намёка на одну мельчайшую искорку, которая смогла бы снова разжечь свет в душах отрешённых. Лилит, я ничего страшнее в жизни не видел, чем то, что я видел в глазах других вампиров…» – Левиафан вздохнул. – «Ты знаешь, если бы ты мне предложила умереть вместе, вместо «жить вместе вечно», я бы подумал. Отправиться на тот свет вдвоём – этот план гораздо интереснее, чем отправиться в небытие. Жаль, что это мои мысли, а не твои!» – Левиафан окинул взглядом спящую Лилит. – «Почему же всё так несправедливо? Я пришёл любить тебя, Лилит, а не убить. А ты просишь уничтожить твою душу и оставить только тело…» – Он усмехнулся. – «Но хорошее, совершенное тело и лицо…»

Лилит завертелась в постели, её рука свалилась вниз, а лицо повернулось в сторону, где сидел на полу Левиафан, погружённый в свои мысли. Она вздохнула, и прядь волос упала на щеку.

«Я знаю, Лилит, ты не проснёшься… Твой сон в моей власти…» – он медленно подполз к ней, аккуратно дотрагиваясь до её руки. Осыпая её горячую ладонь поцелуями, Левиафан оскалил клыки и нежно, почти безболезненно прокусил её запястье. Лилит что-то пискнула во сне и поморщилась. Левиафан наслаждался её тёплой кровью, которая струилась уже по его венам, обжигая его изнутри.

Внезапно его глаза налились яростью. Он встал, гордо вскинул голову, посмотрел на Лилит свысока с гневным выражением лица. Через секунду-другую он прокусил своё запястье, и одним быстрым движением рука оказалась над умиротворённо вздымающейся грудью Лилит. Он глубоко дышал, надменно смотря на девушку, и начал опускаться всё ближе к ней. Едва дотронувшись до её лица, вампир приоткрыл её рот. Медленно он стал подносить к её губам руку, на которой была порвана вена.

Внезапно Левиафан остановился. Его высокомерный взгляд всё так же был направлен на лицо Лилит. «Нет!» – крикнул он про себя. Ярость полностью овладела им. Его лицо обезобразилось страшной гневной гримасой. «Я не могу! Чёрт, Лилит! Я не могу сделать этого с тобой! Это был единственный способ окончательно убедиться, что я люблю тебя и твою жизнь больше, чем свою. Я, может, и хотел бы остаться с тобой на веки, но… Я ненавижу себя, я… я ненавижу тебя… Я не могу этого сделать! Лилит, я слишком люблю тебя! Я слишком люблю себя, чтобы потом винить… Я слишком боюсь…»

Лилит открыла глаза. Она посмотрела вперёд и увидела руку Левиафана, из которой капала чёрная кровь прямо ей на шею. Она перевела взгляд на его лицо и чуть не рассмеялась. Открытый рот, выпученные глаза, застывший ужас, вперемешку с удивлением, взъерошенные волосы, кровавый рот… «Агнец Божий, прямо!» – подумала она.

– Что здесь происходит? – спросила Лилит. – Ты что тут исполняешь? Левиафан, эй?

– Проклятье! Лилит! Тебе не спится, что ли? – Левиафан не знал, как выбраться из этого неловкого положения.

– Нет. Как, по-твоему, я должна спать? У меня вся шея в липкой крови, а кто-то открывает мне рот! Ты считаешь, что это способствует сну? – спросила Лилит. Левиафан отвёл взгляд в сторону и сделал виноватое лицо. Лилит подняла руку и увидела своё запястье. «Так, времени даром не теряешь, да, Левиафан?»

– Левиафан, как насчёт того, чтобы разъяснить мне всё, что здесь произошло, и рассказать, что ты собирался сделать? – строго спросила Лилит.

– Я… я… не знаю, как тебе объяснить… – заикаясь, сказал Левиафан.

– Ну, ты уж постарайся, я понятливая! – улыбнулась Лилит.

– Я хотел сделать то, о чём ты меня просила… Но я не смог… Я не могу заставить тебя скитаться…

Лилит сурово посмотрела на него: «очень жаль, Левиафан, что ты настолько слаб. Очень жаль! Но я больше не буду просить тебя об этом!»

– Левиафан, я больше никогда не попрошу тебя об этом. Я прошу только один раз, больше не могу заставлять себя унижаться перед тобой и умолять. Если ты захочешь, ты придёшь и сделаешь это сам. В свою очередь, я обещаю тебе, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты сам захотел перемен. Вынудить тебя понять, что ты останешься один, как и раньше, как и всегда! Левиафан, ты останешься пустым внутри и глухим снаружи без меня. И когда я умру от старости, ты вспомнишь этот разговор. Скажи мне, когда это случится, ты будешь винить себя за то, что ничего не сделал? Или ты встретишь другую Лилит, проведёшь с ней её бурную молодость, как и со мной, а потом исчезнешь из её жизни, как собираешься исчезнуть из моей? – грустно спросила Лилит.

Она знала, что он не ответит ей честно, что, скорее всего, он даже придумает что-то оскорбительное, язвительное – то, что заставит Лилит прекратить этот, по сути, напрасный разговор.