Дарина Грот – Ангелы (страница 35)

– Хорошо… – снова почти беззвучно ответила она, словно ей предложили сходить на гильотину. – Сейчас вернусь.

Мелиша встала и направилась в сторону туалета. Я уставился на Люца. Он таращился на меня с такой беззаботной ухмылкой, будто я только что прилюдно изменил Розе, а потом побежал всем об этом рассказывать, пока она, несчастная дурочка, сидит дома и стряпает, ничего не подозревая.

– Попался, братишка! – наконец выдавил он. Я продолжал улыбаться.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил я, отворачиваясь. Честно говоря, мне уже хотелось ржать.

– На твоем месте я бы уже давно умолял меня ничего не рассказывать Розе, – намекнул он, хищно прищурившись.

Прошло всего пять минут с его появления, а я уже мысленно пожелал ему столько «хорошего», что хватило бы на всю жизнь.

– Слушай, а не пойти ли тебе, а? – спросил я, даже не надеясь на серьезный ответ. Люц просто не умел отвечать серьезно.

– Что здесь делала Мелиша? – проигнорировав мой вопрос, спросил он.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к пивной пене в кружке, а пальцы теребили пачку сигарет. Я вздохнул.

Мне было всего двадцать лет, а я уже устал быть всем обязанным и постоянно отвечать на дурацкие вопросы. Откуда у людей вообще столько вопросов, и какого черта они высыпали их на меня всякий раз, когда им взбредет в голову? Я не похож на кладезь информации. В такие моменты, не зная, что ответить, я был вынужден врать. Но врать Люцу – нонсенс. Он знал меня как облупленного. Он видел меня в таких ситуациях, что по одному движению брови мог понять, когда я вру. Да и с чего бы мне ему врать?

Что бы он ни говорил, как бы по-ублюдски себя ни вел, чем бы ни угрожал – он никогда бы не сдал меня Розе. Неважно, что бы я натворил. Черт возьми, как ни крути, он был моим братом.

Мне всегда было стыдно в этом признаваться, но я любил Люца. Да, я мог не верить ему, мог ненавидеть, мог съездить по его гнусной роже, но в глубине души я был рад, что у меня есть именно такой, ублюдский, брат. Другого я бы не хотел.

– Она пришла встретиться со мной! – ответил я и посмотрел Люцу прямо в глаза. Иногда мне казалось, что я смотрю в собственное отражение, которое хочется стереть ластиком.

– В тебе наконец-то проснулось мужское начало, и ты решил обзавестись любовницей? – одобрительно ухмыльнулся Люц.

Как же я мечтал хоть раз нормально поговорить с этим недоноском. Но это был Люцифер.

– По-моему, ты переслушал Алогэ, – буркнул я.

– Тогда зачем ты назначил Мелише свидание? – Люц невинно захлопал ресницами.

– А я и не назначал! – не задумываясь, выпалил я в ответ. Я даже промолчу о том, как сильно пожалел об этих словах. Лицо Люца засверкало, словно было усыпано фальшивыми бриллиантами. Ему не нужно было ничего объяснять – он и так все понял.

– Пошли? – у стола, словно солнце на горизонте, снова появилась Мелиша. Люц подмигнул мне, взял ее за руку и повел к выходу.

Еще пару часов я сидел в баре, размышляя над абсурдностью этой ситуации. Что творилось в душе у Мелиши, когда появился Люц? Или ей было все равно? Мне на ее месте было бы обидно. Очевидно же, что Люц использовал ее, когда хотел и как хотел, а она в это время думала обо мне… Какая-то нескладуха.

Будь я на ее месте, я бы отказал ему. Хотя бы из уважения к себе. Это редкий дар – уважать себя. Уважение к другим – это уже вторично. Если бы только научиться уважать себя, то и отношение к остальным изменилось бы. А правильно ли я поступил? Я ведь мог сыграть иначе, более выгодно для себя… как Люц. Горе девушки – праздник для парня.

Домой я вернулся почти ночью. Естественно, Розе я ничего не сказал – решил поберечь и ее нежную психику, и свои чувствительные уши. Есть не стал, только налил чаю и пошел в комнату. Проходя мимо берлоги Люца, я ожидал услышать привычные охи и вздохи, но там стояла гробовая тишина. Что можно делать с девушкой в такой тишине? Я пожал плечами. Проверять не хотелось.

В моей комнате тускло горел замученный ночник со стороны Розы. Она не спала. Обложившись подушками, она лежала и что-то выписывала из книги в тетрадь. Она словно не замечала меня: писала и писала. Я застыл в дверях, глядя на нее. Горячая кружка обжигала руки, но я не мог пошевелиться, сам не зная почему.

Роза провела рукой по щеке, убрала белоснежные волосы за ухо и, наконец, заметила меня. Она тут же скинула с кровати учебники, подошла и с улыбкой спросила:

– Где ты был так долго?

Я молча смотрел в ее большие глаза: прекрасные, глубокие и наивные. Иногда мне казалось, что они умеют менять цвет. В основе всегда был цвет океана, но порой он становился нежно-голубым, когда у нее было хорошее настроение. А иногда, как сейчас, – темно-серым.

Нет, Роза не злилась. Обычно в синеве ее глаз отражалась почти животная страсть, которая требовала меня всего, без остатка. И я, как слабак, не мог ей отказать. Не отвечая на вопрос, я притянул ее за талию и повел к столу. Мне нужно было срочно куда-то поставить эту кружку – ладони горели так, словно я держал раскаленную сковороду.

Добравшись до стола и избавившись от проклятой посудины, я впился в ее губы, мгновенно забывая о боли. Роза умела быть подорожником, причем очень эффективным…

В ту ночь я был удивлен: звуки страсти разносились из моей комнаты, а в берлоге Люца было тихо, будто там прошла ядерная война – ни жизни, ни смерти. Я даже подумал, что они ушли к Мелише.

На самом деле меня это не особо волновало. Я не вел учет своих сексуальных побед, в отличие от брата. Но когда я проснулся под утро и спустился на кухню заварить чаю (обычное дело и для меня), то обнаружил там Люцифера. Он сидел с безумно постной рожей и кружкой в руках. Значит, этот нервотреп все-таки был дома. Судя по взъерошенным волосам и голым ногам, он спал или хотя бы пытался.

Я прошел мимо, не собираясь начинать разговор. Но что-то меня остановило. На его лице застыла почти вселенская скорбь. Я больше не мог молча ходить и делать вид, что все в порядке. Увидеть тоску на роже Люца было все равно что поймать на фотокамеру молнию. Этот ублюдок в принципе не умел печалиться. Он был настолько отчаянным, самовлюбленным и самоуверенным, что презирал все минорные чувства – дар, который дан не каждому. И мне стало чертовски интересно, что же могло случиться, что заставило этого жизнерадостного кретина сидеть и грустить.

Вдруг я подумал: а может, это все сон? Просто мой глупый, нелепый сон. Я никак не мог поверить в то, что вижу.

– Ты чокнулся? Приболел? – не выдержал я, пока закипал чайник. – Разум потерял?

– Ладно, ладно! – проскулил он, жалобно усмехаясь. – Вообще-то, это ты должен сидеть здесь и грустить вместо меня.

– С чего бы? – хмыкнул я. – Люц, у меня вполне счастливая жизнь: девушка, сраная учеба, секс по ночам вперемешку с работой. Я еле свожу концы с концами! С чего мне грустить-то?

– Мелиша влюбилась в тебя, – выпалил брат и подло улыбнулся.

После такого заявления я сам грохнулся на стул, открыв рот. Потолок. Клевый потолок, высокий, с хорошей побелкой. Наша мать очень любила этот дом, старалась его улучшить. Перед смертью успела сделать ремонт на кухне… Какого хера я думаю о потолке? Нет, потолок лучше. Определенно лучше.

– Вот теперь и ты с постной рожей! – вздохнул Люц. – Она не стала со мной спать. Представляешь? Отказала мне… из-за тебя! Моей ненависти нет предела! Как ты вообще посмел вторгнуться в мою жизнь?

– О чем ты говоришь?! – опешил я от такого обвинения. – С чего ты взял, что она влюбилась в меня?

– Да потому что она полночи мне рассказывала, какой ты замечательный! Красивый, сексуальный, нежный… Нет, черт возьми, заткнись и слушай! НЕЖНЫЙ! А еще умный, и руки у тебя сильные, и тело приятное… Ты рад? Вместо того чтобы наслаждаться плотскими утехами, я слушал эту чушь!

– Твою мать, а я тут при чем?! – не унимался я. – Я не заставлял ее влюбляться в меня! И вообще… ты знаешь, сколько раз я отрывал от себя твоих девиц, которые кидались мне на шею и рассказывали, какой ты замечательный? Я не виноват, что тебе этой ночью не дали. Шел бы поспал лучше.

– Да не могу я спать! – заорал Люц.

– Заткнись, придурок! – шикнул я, боясь, что его вопли разбудят Розу. – У тебя что, бессонница без секса начинается?

– Нет, идиота ты кусок! В моей кровати спит девушка, которая только что призналась в любви, но не мне! И отказала – МНЕ! Я, по-твоему, еще и спать с ней должен?!

Вот это поворот. Мой брат пытался меня ненавидеть из-за какой-то херни. В доме спали две девушки. Обе, по-видимому, влюбленные в меня. А мой брат жаждал каждую из них, и обе ему отказывали. Ну почему вся эта херня происходит именно со мной?

С одной стороны, я совсем не понимал Люца. Кому-кому, а ему никакая любовь даром не была нужна. Ну, подумаешь, без секса остался. В нашем возрасте куча парней сидит без секса, а он и так был счастливчиком, у которого девиц было больше, чем волос на голове.

С другой стороны, я не понимал Мелишу. О какой, к черту, любви она говорила, побывав в постели моего брата, и не раз? Что за заскок у нее в голове, который теперь должен расхлебывать я? Зачем ей моя любовь? Мне стало тошно.

Так и не дождавшись чая, я пошел обратно в свою комнату. Мне совершенно не хотелось сидеть с Люцем и выслушивать его стенания. Проходя мимо его берлоги, я заметил, что дверь приоткрыта. Не знаю, что на меня нашло, но я решил заглянуть.