Дара Бояринова – Новые истории на старый лад (страница 3)

– Прадедушку, – тихо шепнула я.

– Да, твоего прадедушку, и моего бывшего командира, капитана Леона Шепарда. Шепард – это девичья фамилия его покойной матери. А он, видите ли, гордый, не стал козырять графским титулом и фамилией Сторн… думала, прибью его. Леди Сторн всегда безумно переживала за него, и каждый раз вздрагивала, когда приходила почта. Ох, как же я была зла на него! В тот же вечер ворвалась к нему в комнату и высказала всё, что думаю о его поведении. Назвала его бесчувственным чурбаном, не думающим о родной бабушке, не ценящим её чувств… короче, много наговорила… а он… Он выслушал, молча. И выставил меня из комнаты! Представляешь! Меня! Выставил из комнаты! А на утро во всех газетах появилась заметка о помолвке и скорой свадьбе графа Сторн, самого завидного жениха столицы. Было так больно, казалось, я умерла во второй раз. Леди Сторн летала как на крыльях, а я.… я не могла больше находиться в их доме… за время учёбы у меня скопилась достаточная сумма денег. Стипендию мне платили хорошую, а тратить её особо некуда было. В Академии кормили и форму выдавали. Да и жалование за службу тоже не тратила. Короче, деньги были. Недолго думая, в тот же день купила небольшой дом в Калле, собрала вещи, написала записку графине. И уехала. А вечером сидела на чемодане и рыдала в три ручья… так рыдала, что даже не слышала, как открылась дверь моего новоприобретённого дома. Он был весь мокрый… мокрый и очень злой. Не говоря ни слова, схватил меня в охапку и поцеловал. После взвалил на плечо, перенёс в какой-то старый храм, где нас и обвенчал местный священник. В дом графини мы вернулись мокрые и женатые. Потом, через три недели, были и платье, и гости, и даже священник повторил обряд… Мы были счастливы, очень счастливы. Мой Лео любил меня, несмотря ни на что. Любил безродного найдёныша, с даром некроманта, весьма специфичной внешности.

– Ба, ну что ты! Ты же очень красивая, – возмущалась я.

– О не-е-ет, девочка моя. Мы с тобой не вписываемся в каноны красоты… – рассмеялась она. – Леди должна быть лёгкой, невесомой, маленького роста, с белой, почти прозрачной кожей, с тонкой душевной организацией, позволяющей падать в обморок, когда нужно, да и не нужно тоже… короче, явно не мы. Но это и не важно, таким как мы не нужны каноны. Мы выше этого, помни. Не важно, какой человек снаружи, важно, что внутри. Ланка вон, красавица писаная, а сама дура дурой…

– Ба, – поморщилась я.

– Ну что ба, что ба? Если бы она не любила моего внука, я бы в жизни бы не позволила ему жениться на ней, но чего не отнять, того не отнять, Алекса она любила, по-настоящему. Да и он её тоже любил. Такую, какая она есть. По мне, так она смазливая и спесивая дура. Вот только он жить без неё не мог. Ладно, это пустое, девочка моя, я позвала тебя, потому что… моё время уходит…

– Ба…

– Не перебивай, я знаю… некромант всегда знает, когда наступает конец… так вот, мне осталось недолго. И я хочу помочь тебе. Я не верю в благоразумность твоей матери… Ты помнишь, я рассказывала про дом, что купила в Калле? Так вот, этот дом так и остался за мной. Я оставила завещание, тот дом, родовые изумруды Сторнов, кое-какие драгоценности, и счёт в банке, на котором так и остались лежать те деньги, что остались после покупки дома, твои. Сумма там была небольшая, около пяти тысяч золотых, но на них капали проценты, так что… там скопилось где-то около сотни тысяч. Ещё, я оплатила твоё обучение. Да, не в Академии Магии, но тебе она и не нужна. Слава всем богам, в тебе нет такой огромной силы… Ты сильна другим, твои способности феноменальны, пусть Ланка сколько угодно морщит нос, но ты гений. Действительно гений. С твоими способностями ты нигде не пропадёшь. Но и магическую силу тоже развивай. Да, это всего лишь бытовая магия! Ну и что! Как маг скажу, любое заклинание, даже самое безобидное, может спасти жизнь. И пусть твоя мать презрительно морщит нос, и настаивает на своём сколько угодно, ты не должна блокировать свои силы. Слышишь, не должна! Не поддавайся на её уговоры. Не слушай её. У тебя свой путь, своя дорога. И завтра ты уезжаешь в пансион госпожи Зари. Она мне обязана кое-чем, так что всё будет в порядке. И помни, ты должна получить диплом и лицензию! По закону, обучающегося мага не могут выдать замуж, не могут принудить к замужеству, а уж маг с дипломом и лицензией автоматически становится совершеннолетним, и ему никто не указ, даже маменька с непомерными амбициями. А то выдумала, выдать тебя замуж за этого старого герцога. Очень уж хочется Ланке породниться с королями, не бывать этому. Этот герцог трёх жен в могилу свёл, а теперь этому строму козлу молоденькую графиню Сторн подавай. Не бывать этому! Станешь совершеннолетней, сама за кого захочешь, за того и пойдёшь. Главное, чтобы он любил тебя, слышишь. Любил такую, какая есть. Не разменивай свою жизнь на глупых людей, не смотри на каноны. Будь гордой и независимой. Ты графиня Сторн! Ты моя кровь! В тебе есть сила, есть стержень. Слышишь?!

– Да, бабуль, слышу, – тихо шептала я, обнимая её за плечи.

На следующее утро я уехала в пансион госпожи Зари. Как и сказала бабушка, весь срок обучения был оплачен. Мне выделили отдельную комнату, и обучалась я по индивидуальной программе. Так настояла бабушка. Всё дело в моей памяти, я помнила всё, что когда-либо слышала или читала, могла с точностью до запятой пересказать текст, который читала несколько лет назад. К десяти годам я знала всё, что могли мне дать приходящие учителя. К тринадцати прошла университетскую программу. К пятнадцати в совершенстве владела всеми шестью языками и тринадцатью диалектами нашего мира, а к шестнадцати получила три диплома.

Матушка примчалась в пансион на третий день. Ох, какой скандал она закатила… были и угрозы, и требования, и мольбы, но я стояла на своём. Уехала она ни с чем. Своё семнадцатилетие я встретила в пансионе. Маменька не удостоила меня не то, что посещением, даже поздравлением. Приехала бабуля, она привезла невероятно красивый и большой торт, который был тут же разрезан на огромное количество кусков и поделен между всеми ученицами пансиона. И самый дорогой подарок – трёхтомник заклинаний по бытовой магии Мартина Кларанса. Это был самый прекрасный день рождения в моей жизни. Мы катались по городу в экипаже и болтали обо всём на свете. Ели невероятно вкусные яблоки в карамели, продающиеся на уличных лотках, пили обжигающий горячий кофе, закусывая его малюсенькими пироженками, катались на каруселях, смеялись над представлением уличных комедиантов, даже на лодке в центральном парке прокатились. Вечером, довольные и усталые, мы вернулись в пансион, бабуля крепко-крепко меня обняла, поцеловала на прощание и уехала. А на утро… на утро её не стало… Проститься с бабулей пришли многие, люди делились на два лагеря: те, кто боготворил её, и те, кто ненавидел. Но уважали её все, даже недруги. Маменька явилась на церемонию прощания последней.

– Пусть она и была вздорной старухой, но она была сильной, – процедила она. – Ты такая же. Просто копия. Поэтому она тебя так любила. Если бы твой отец не пошел у неё на поводу, всё могло бы получиться иначе. Но что случилось, то случилось. Раз уж ты променяла возможность стать герцогиней на учёбу в этой богадельне, и старуха всё оплатила, я умываю руки. Я и так сделала для тебя больше, чем ты того заслуживаешь. Я уезжаю. Возможно, на месяц или больше. Не знаю. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Так что, прощай, Лиси.

– Хорошего путешествия, матушка, и меня зовут Лисандра… – тихо ответила я.

Злой взгляд, маменька терпеть не могла, когда я поправляла её, резкий разворот, ворох юбок взметнул опавшую листву, и леди Эолантра Виктория Сторн удалилась. Путешествие матушки продлилось почти полгода. Когда она вернулась, прислала открытку. Отвечать не стала…

На мой восемнадцатый день рождения мне прислали огромный торт и пухлый конверт, в нем было письмо и несколько толстых тетрадей, исписанных незнакомыми символами. Письмо было от бабушки. Торт по традиции был съеден, а после, закрывшись в своей комнате, я дрожащими пальцами вскрыла конверт.

«Дорогая моя девочка, сегодня тебе исполнилось восемнадцать, поздравляю тебя! Ты вступаешь в прекрасный возраст. Ты умна, ты красива, ты молода. И ты сидишь в своей комнате, читаешь это письмо и плачешь… Я знаю, плачешь… Не печалься обо мне, милая моя, не надо. Я прожила долгую и хорошую жизнь. Но я устала, устала терять дорогих и близких людей. Твой прадед, твой дед, твой отец… я всех их пережила, и я слишком долго жду встречи с ними. Я бесконечно счастлива, что ты появилась в моей жизни. Ты лучик, светлый лучик в моей жизни. Ты самая чудесная девочка на свете. Ты подарила мне то самое забытое чувство, когда можно говорить с человеком на равных, быть выше условностей, быть собой. Рядом с тобой я вновь ощущала себя молодой, готовой к новым приключениям, к новым открытиям и ярким впечатлениям. Как же я благодарна тебе за это.

В конверте лежат тетради, это мои дневники. Написаны они на незнакомом тебе языке, как их прочесть я написала в инструкции. Которую ты прочтешь, когда придёшь с прогулки по парку. Да, ты всё верно поняла, я хочу, чтобы ты, прочитав это письмо, отложила конверт, надела своё самое яркое и красивое платье, теплый жакет, и пошла гулять в парк. Туда, где мы провели мой самый невероятный и счастливый день. Твой день рождения. Это был самый прекрасный день, я любовалась тобой и бесконечно радовалась твоей улыбке. Милая моя Сандра, я безмерно люблю тебя! Будь счастлива, моя девочка! Твоя бабушка Таис.»