Дара Бояринова – Новые истории на старый лад (страница 5)
– Ох, миледи, прямо как наше поместье, только в миниатюре. Как же здорово, что вы не всё продали! Вот только, как же мы будем дальше жить? Мы столько денег угрохали на ремонт…
– Не переживай, Тина. Всё наладится. Сегодня не стоит об этом думать, сегодня у нас новоселье. Думаю, нужно перевезти наши вещи из гостиницы и купить продукты, – улыбнулась я.
– Не переживайте, миледи, я всё улажу с вещами, – сказал Сэм.
– А я займусь продуктами, пусть я и горничная, но всё я умею, и готовить, и за домом следить, вы не переживайте, миледи, – зачастила Тина.
– Тина, с сегодняшнего дня ты не горничная, самая настоящая экономка, с самыми широкими обязанностями и полномочиями, да и ты Сэм, не просто дворецкий, а самый настоящий управляющий. Поздравляю вас. Мы с вами, дорогие мои, открываем новую страницу нашей жизни, и пусть нас всего трое, но мы справимся. На вас всё, что касается нашего дома и быта, а я займусь нашими финансами. У нас пока есть некоторое количество денег, но они быстро закончатся. Максимум три года, и то при условии экономии.
– Миледи, я могу брать заказы, я очень хорошо шью…
– Миледи, я могу давать уроки, когда-то я весьма неплохо…
Начали наперебой Сэм и Тина. Жестом остановила их.
– Нет, мои дорогие, с завтрашнего дня я буду искать работу…
Ох и бучу они тогда устроили, но я осталась непреклонна. Мне нужна работа. И я единственная, кто может заработать достаточно денег на нашу дальнейшую жизнь. Да, не такую шикарную, как раньше, но всё же достойную.
Тина и Сэм дулись на меня целый вечер, но решение я не изменила. Я, конечно, слегка слукавила о нашем финансовом состоянии, не настолько оно плачевно. Но не стоит начинать жить на широкую ногу. Уверена, остались те, кто не поверил, что всё богатство графов Сторн ушло банку и в фонд сирот. Уверена, найдутся отчаянные головы…
На следующий день, я выходила из здания старого королевского дворца, где, после переноса столицы, располагался самый большой архив нашего королевства. В который меня взяли с распростёртыми объятиями. Прабабушка не просто оставила мне свои дневники и инструкцию как их прочесть, был внушительный список людей, которые были в той или иной степени обязаны ей. Как госпожа Зари или, например, один очень известный репортёр, или директор архива в Калле. К этим людям я могла обратиться в любой момент, и мне не откажут в просьбе. Стоило только сказать несколько слов «Уголёк передаёт привет…»
Осталась довольна встречей и новоприобретённой работой с весьма неплохим окладом, а учитывая мои знания и квалификацию, это достойная сумма. Не каждое имение может принести такой доход, не говоря о том, что даже в столице единицы профессоров и академиков получают такое жалование. А тут просто архивариус, пусть и с весьма вольной интерпретацией обязанностей. Нет, каталоги, реестры, обработка запросов и так далее присутствовали, но только чисто номинально. Основная же часть моей работы была в другом. Я стала не столько архивариусом, сколько смотрителем и переводчиком в закрытой секции. Той самой секции, где хранились бесчисленные документы, свитки, скрижали и книги на мертвом языке. Которым я владела благодаря бабуле…
– Добрый день, – поздоровался со мной господин приятной наружности, стоило мне спуститься по ступеням архива.
– Добрый день, – вежливо ответила я. – С кем имею честь?
– Хм… господин Клаус, – представился он. – Владелец сети бакалейных лавок.
– Очень приятно. Леди Сторн, – представилась я. – Чем обязана, господин Клаус?
– М-м-м.… леди… – замялся он. – Хм-м… Я слышал, что вы переехали в дом на Тенистой Аллее. Так вот, дело в том, я хочу выкупить его у вас. Дам хорошую цену, двадцать тысяч.
– Спасибо за предложение, но нет. Дом не продаётся. Всего доброго, господин Клаус, – холодно ответила я.
– Хорошо, двадцать пять, – торопливо сказал он.
– Я уже вам дала ответ, господин Клаус. Дом не продаётся. Ещё раз, всего доброго.
– Гордая, да? Ну конечно, графи-и-иня… – протянул он издевательски. – Гонор, показываем…ну да ладно. Посмотрим, как вы запоёте, когда кроме гордости есть нечего будет. Все знают, вы нищая. У вас нет ничего. Запомните леди, ни одна лавка не отпустит вам в долг. Никогда.
– Господин Клаус, – выслушав его, решила уточнить, – А вы владелец всех бакалейных лавок в городе?
– Нет, конечно, нет. Но никто, повторяю, никто и никогда, не даст в долг леди Сторн, ни один бакалейщик, уж я-то позабочусь, – криво ухмыльнулся он.
– Прекрасно. Это всё, господин Клаус? – дождавшись утвердительного кивка, улыбнулась. – Отлично. Тогда прощайте, – обошла нахала и направилась домой.
Настроение было на высоте, как бы это ни было странным. В который раз я благодарила бабулю за всё. За то, что я могу быть свободной, по-настоящему свободной от такого существования, что сейчас описал бакалейщик. Участь разорившихся аристократок безрадостна. Не умеющая ничего, кроме как красиво одеваться, вести дом, вышивать, может быть петь или рисовать, леди, в лучшем случае, выйдет замуж за богатого господина, и её ждёт брак, в котором у неё нет даже права голоса. Муж может сделать с ней всё, что угодно… Если леди очень горда, и не станет выходить замуж, за разбогатевшего купца или дельца, она обречена влачить жалкое нищенское существование в долг, потихоньку распродавая даже личный гардероб, и то и дело перешивать платья. Она может стать приживалкой в доме родственников, может быть компаньонкой… НО! Леди не может работать! НИ-КО-ГДА!!!
Придя домой, я собрала наш маленький семейный совет. Уточнив первым делом:
– Тина, где ты брала продукты?
– В бакалейной лавке через два квартала. А что такое миледи? Что-то не так? – заволновалась Тина.
– Нет, всё в порядке, просто с сегодняшнего дня ты покупаешь всё, что нам необходимо в любом месте, где угодно, но только не в лавках господина Клауса. Ты поняла?
– Да, миледи. Конечно, поняла, – кивнула Тина.
– Отлично. Теперь вот что. С сегодняшнего дня никаких завтраков, обедов и ужинов с пятью переменами блюд. Умеренность – наше второе имя. Тина, меню составим чуть позже… что ещё? – задумчиво прикусила губу я, – Ах да, с завтрашнего дня я выхожу на работу. Тише… – увидев их готовность накинуться на меня с очередной порцией нотаций, подняла руку я. – Это даже не работа, в полном понимании слова. Вы прекрасно знаете, мне нравятся книги, старинные рукописи, я буду за ними следить и переводить кое-какие документы. Вот и всё, это просто хобби. Хобби, которое будет приносить нам деньги. Поймите, если мы хотим нормально жить, а не выживать, то нам нужны деньги. А у меня есть возможность их получить, при этом, не сильно роняя честь и достоинство графини Сторн.
– Хорошо, миледи, – тяжело вздохнул Сэм, после секундной паузы. – Пусть будет хобби… Тогда позвольте вам помочь… Мы с Тиной подумали и решили, что отказываемся от нашего ежемесячного жалования, и не спорьте миледи…
– Миледи! Родненькая! Позвольте вам помочь! – молитвенно сложила ручки Тина. – Вы же одна у нас остались… у нас же никого нет кроме вас. Миледи…
– Оу… – выдохнула я. – Сэм… Тина… не стоит… – на глаза навернулись слёзы.
– Стоит, миледи, стоит. Вы же такая молоденькая, такая ранимая, хоть и прячете всё за маской строгости и вежливой отстранённости…
– Ох… – шмыгнула носом я. – Ну, давайте хотя бы половину жалования, а? Не настолько у нас всё плачевно…
– Хорошо… давайте половину, – нехотя кивнул Сэм.
– Ну, раз мы всё обсудили, – хлопнула в ладоши Тина, – давайте-ка выпьем чаю. Миледи, а позвольте узнать, чем нам не угодили лавки господина Клауса? – споро разливая чай, между делом уточнила Тина.
– Этот господин был очень навязчив в своём предложении купить наш дом, а когда получил отказ, позволил себе несколько несдержанных высказываний, – отмахнулась я.
Через месяц, после того разговора, когда наша жизнь потихоньку вошла в колею, я стала свидетельницей весьма занятного разговора…
– Ты слышала, Клаус уже вторую лавку закрывает? – говорила жизнерадостная пышка Лора, наливая себе огромную кружку чая.
– Не удивительно, – хрумкая печенькой, ответила Линдси. – Дела то у него не очень пошли…
– Я слышала… – делая глоток, продолжила Лора, – у него просто полоса неудач началась. Все поставщики разом подняли цены, и он вынужден был тоже поднять цены, что не хорошо сказалось на его делах. С другой стороны, я рада, что его лавка под моими окнами закрылась, такой шум стоял, невообразимый просто. Невозможно было открыть окно, вечно этот колокольчик дребезжал, и скрипучая дверь хлопала с самого раннего утра…
– Да уж… слушай, как здорово, что моя троюродная кузина отказала ему… быть замужем за таким бесчестным господином… ужас…
– И не говори, а ведь таким приличным казался… вот уж точно, Богиня отвела…– закивала головой Лора, от чего её золотые кудряшки энергично запрыгали.
Весь день этот разговор не давал мне покоя, а вечером, я решилась уточнить у Тины, что она знает о ситуации бакалейщика, не то, чтобы мне было сильно интересно… но всё же…
– Ой, миледи, ну подумаешь, да и Богиня с ним с этим Клаусом…– отмахнулась Тина. – Слухи о нём ходят разные… а кому охота репутацию свою портить… это вам не столица… здесь быстро всё узнают… особенно слуги… стоит лишь кому-то узнать, что жене начальника городской стражи, чья экономка закупалась у господина Клауса, стало слегка плохо, после обеда… А дочь уважаемого ювелира, господина Вайли, чуть не сожгла волосы, свеча вдруг вспыхнула резко, а свечи-то, свечи тоже в лавке господина Клауса куплены. И экономка нотариуса нашла несколько гнилых картофелин в корзине с продуктами, присланной из лавки всё того же Клауса… Говорят, этот бесчестный Клаус, хотел выкупить один дом за сумму в пять раз меньше настоящей стоимости… и стал весьма не воздержен в высказываниях… Стал задерживать оплату своим поставщикам… и цены в его лавках ну неоправданно завышены… Позвольте, как можно просить за корзину яблок пять серебренных, когда эти яблоки у госпожи Харти можно купить за один. Ну и что, что она живёт на окраине… прогулки так полезны для цвета лица. Вы же знаете, все аристократки много гуляют на свежем воздухе…