Дара Богинска – Скорми его сердце лесу (страница 55)
– Было… хорошо.
Отстранившись, чуть пошатываясь, он заключил мое лицо в ладони и большими пальцами погладил щеки.
– Меня тянет к тебе. Не хочу больше скрывать свои чувства. Та, кого я ждал столетиями… Это ты, моя Соль.
И возможно, это было правдой. Меня тоже тянуло к нему с первой нашей встречи. Что, если все так? Что, если наши души были связаны много веков назад? Сейчас в это легко было поверить. Боги, сейчас я могла поверить во все что угодно.
Он снова поцеловал меня. А потом снова, и снова, и снова. Все прежние поцелуи тускнели перед последующим. Он целовал меня жадно, голодно, истосковавшись, прижимал меня к себе, поднимая как-то особенно уязвимо и беззащитно плечи, и все не выпускал моего лица, а я едва успевала отвечать ему. Он смывал своими губами и теплым кончиком языка мои печали и мою прежнюю жизнь, смывал невыплаканные слезы и нежеланные касания Хэджайма и оставлял после каждого поцелуя только жаркое желание следующего и ничего больше. Ни тоски, ни жалости, ни раздумий.
Я должна быть с ним. Так сказали мне Заячьи Звезды, что полыхали над нашими головами и метались по всему небосклону бесконечными сияющими потоками. Я не смотрела на них. Я целовала Джуро и хотела, чтобы так прошла вечность.
Врага своего отдай в жертву, а сердце – лесному богу
Праздник показался мне невероятным сном, которого давно не бывало. Вообще никогда не бывало! Я долго лежала поутру, зарывшись в одеяла, и думала, думала, думала. Не хотела вставать. Будто если я взгляну на мир за окном, то все, ночь закончится, а вместе с ней и те волнующие чувства, что она с собой принесла. Я никогда не была неуверенной в себе, а теперь сомневалась – что, если Джуро просто поддался волшебству момента? Что, если Заячьи Звезды просто вскружили ему голову? Что, если… что, если он принимает меня за ту, кем я не являюсь?
Губы все еще пекло от поцелуев. Щеки горели. Хотелось пищать от восторга и стучать ногами. Эти ощущения были слишком реальные, чтобы их вызывала какая-то иллюзия или моя выдумка. Я знала, что нужно встать, выйти и встретиться с реальностью. Так я и сделала.
Кажется, многие еще не ложились спать. Рассвет растекался по лесу, заливая все вокруг нежными оттенками розового и фиолетового. Веселые голоса и смех жителей наполняли воздух. Прогуливаясь между домами, я заметила Амэю, сидящую на крыльце и чистящую ножом яблоки. Ее взгляд встретился с моим, и она улыбнулась.
– Доброе утро, Соль! Как прошел праздник?
– Доброе утро, Амэя. – Я усмехнулась в ответ, но ее вопрос заставил меня смутиться. – Х-хорошо…
Девушка подозрительно сощурилась и похлопала по пустующему месту рядом с собой.
– Давай-ка рассказывай, что значит это твое «х-х-х-хорошо».
– Я не так сказала! – буркнула я.
– Ага. Ну, конечно! Госпожа, я слишком давно знаю вас… тебя. Меня не так-то легко обмануть.
И в тот момент я вспомнила волшебный момент у озера с Джуро. Несмотря на свои сомнения, я чувствовала, что не могу не поделиться этим с кем-то.
– Амэя, ты не поверишь, что произошло. – Я покраснела, но улыбка на моем лице говорила сама за себя. – Я встретила Джуро, и мы пошли гулять…
Амэя бросила взгляд на меня, пристальный и любопытный. Отложила нож и яблоко в сторону и подалась навстречу.
– Ну и что, расскажи все детали! – призвала она, не скрывая волнения.
Я начала рассказывать ей о невероятном месте у озера, о Джуро, о его словах и прикосновениях, о чудесном моменте, когда мы стали звездными зайцами на воде. О поцелуе. Амэя слушала, иногда уточняя детали.
– Скажи, что это не сон, что это было взаправду, – закончила я свой рассказ, – потому что я сама еще не могу поверить.
Амэя подняла брови и улыбнулась. А потом она ущипнула меня.
– Если это сон, то ты должна уже проснуться! Я отсюда слышу, как громыхает твое сердце. Но… – она сдула от лица прядь и замолчала, морща нос.
– Но?..
– Я… Я рада за тебя, но я не знаю, кто этот Джуро. Ханъё, кажется, едва ли не богом его считают! А Хона рассказала мне, что он – Хранитель Леса. Я… волнуюсь за тебя, – она взяла мои руки и прижала к своей груди. – Я желаю тебе счастья! Но не кажется ли тебе, что ты повторяешь свою ошибку? Ведь Джуро…
– Что? Лис? А я человек? – я выдернула свои ладони из ее тоненьких пальцев.
Амэя отодвинулась, опустив голову. Я понимала ее беспокойство, ведь для обитателей леса Хранитель был символом дикой природы, неуправляемой и загадочной. Местным ками. Хозяином темной чащи, а я… Всего лишь человек.
Угу. И человеческие сердца в пиалочках. Ты правда думаешь, что это хорошая идея?
– Соль, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – проговорила Амэя, пытаясь найти правильные слова. – Я не понимаю, как можно влюбиться в кого-то такого…
– Для меня он просто Джуро, – перебила я ее. – Он необыкновенный, и я чувствую, что между нами что-то особенное. Я не боюсь этого.
– Для вас, быть может… – уклончиво сказала Амэя и покачала головой. Сжав кулаки, я поднялась и отправилась к озеру широкими шагами, игнорируя ее крик мне в спину. Она ничего не понимает! Джуро, он правда… У нас с ним… Такого я никогда не чувствовала. Даже к Сину. То, что сейчас цвело и звенело у меня в груди, было в сто раз ярче и в сто раз громче, чем все мои прежние влюбленности. Это было что-то сильное. Что-то настоящее.
Я верила: он могущественный и сможет меня защитить. Он не умрет, как все, кто был дорог мне. Это не в его природе. А я стала другой, стала взрослой, сильной… Нас ничто не сможет разлучить, если мы решим быть вместе.
Я замерла, оглушенная этой мыслью – и грохотом водопада, до которого успела добежать. Моя… смерть?
Моего лба коснулся опавший кленовый лист. Лес засыпал каждую зиму и возрождался каждую весну. Люди умирали, и Океан возвращал их души очищенными, невинными и без прошлых прегрешений, чтобы была возможность начать все заново. И только ками, только боги, только ёкаи не соблюдали этот жизненный цикл.
В беспокойстве я дошла до бурной горной воды, умыла лицо, по привычке вгляделась в свое отражение.
Джуро боялся. Боялся того, что я умру. Для него и жизнь ханъё, наверно, пролетает как короткий сезон хризантем. Поэтому он боялся сближаться… А уж человеческая жизнь? Сколько мне отведено? Еще тридцать, сорок лет? Я буду стареть и усыхать, а Джуро будет оставаться прежним, только взгляд его будет становиться тоскливее. Разве я хочу такого для человека… для существа, которого я люблю?
Ох, Соль. Зря ты это затеяла.
–
– Мне и не надо никого бояться. Хэджайм мертв.
–
– Я… не подумала. Там действительно опасно. Отец всегда меня предупреждал об этом. Но если я стану ёкаем, то мне нельзя будет войти в столицу!
–
Неужели я правда спорю сама с собой?
– Кто ты на самом деле, Кто-то Темный? Почему ты живешь в моей голове? Что ты там делаешь?
–
Мне стало страшно. Вдруг я поняла, что наклонилась совсем близко к воде, согнутые руки дрожали от напряжения, а волосы влекло по течению, они цеплялись за камни. Поток тащил меня прочь за собой, прядь обмоталась за какой-то осколок, и теперь губы Дареки Курай почти касались моих. Я чувствовала, что веет холодом – не от реки, а от нее. От моего темного близнеца.
– Топиться собралась? – раздался тихий голос за спиной. Я вздрогнула и резко повернулась, не рассчитала и упала на ягодицы. Джуро рванулся помочь мне, но не успел, только схватил за предплечья. – Я настолько плохо целуюсь?
– Да нет, – хихикнула я, пытаясь приподняться и отряхнуться от воды и тревоги, что трепетала внутри меня после встречи лицом к лицу с Дарекой Курай. Джуро помог мне встать, а его взгляд был полон заботы и беспокойства.
Мой смех прозвучал фальшиво, и Джуро нахмурился, внимательно оглядев меня. Его игривый настрой испарился.
– Все хорошо?
Он коснулся моих мокрых волос, и в этом легком жесте было волнение.
Я кивнула, пытаясь успокоиться. Джуро смотрел на меня, как если бы хотел прочесть мои мысли.