Дара Богинска – Скорми его сердце лесу (страница 34)

– Каори, – Джуро подался вперед, опершись рукой перед собой, чуть наклонился. Двигался он совсем по-звериному. – Это не она.

Я вздрогнула. И что это значит? Каори замерла: руки в кулаках, лицо запрокинуто, расширенные глаза влажные и темные.

– Это не твоя дочь. Ты не сможешь ее…

– Заткнись!

– …спасти.

Каори сорвалась с места и умчалась под моим недоумевающим взглядом.

Что это значило? Что произошло с ней? Что случилось с ее дочерью? Никогда еще я не видела кошку-ханъё такой. Не понимая что делать, я обернулась к Джуро.

– Иди домой, – устало сказал он. – Я догоню ее.

С этими словами он стремглав бросился по веткам. Словно бело-рыжий вихрь промчался, шелестя листвой и сбрасывая ее на мою голову.

Я осталась одна в глубине леса. В руках был зажат лук, у пояса – колчан со стрелами, а в голове продолжали роиться мысли. Что случилось с ребенком Каори? Я даже не подумала бы, что у нее есть дети – ханъё казалась такой молодой. Наверняка она была гораздо старше, но и вела себя и выглядела совсем юной женщиной. «Ты не сможешь ее… Спасти?» Неужели ее тоже убили вороны южной провинции? Потерявшись в мыслях, я не заметила, как зашла в чащу.

Что-то заставило меня насторожиться. Не звук, не запах, просто у меня отчего-то дыбом встали волоски на руках. Сердцебиение леса изменилось, зачастило. Я вгляделась во тьму и замерла. На меня внимательно смотрели два горящих огонька. Взгляд был нехороший, голодный. Что это? Злой дух?

Нет. Волк. Волк! Никогда я еще не видела их. Огромная серо-черная зверюга прижала к лобастой голове уши и сделала ко мне шаг. Волк зарычал. Его клыки были желтыми и очень острыми, а поднятая на загривке шерсть топорщилась иглами. Он шел медленно, пригнувшись к земле, но я в этом увидела то же напряжение, что в сжатой пружине. Волк был готов броситься на меня.

Тогда я отпрыгнула назад, положила на лук стрелу и выстрелила.

Когда Джуро нашел меня вновь, было темно. Кровь на моих руках казалась тушью, но была маслянистой и липкой наощупь. Я сидела, поджав под себя ноги, у трупа волка и перебирала его терпко пахнущую шерсть. Я убила его. Убила этого зверя. Зверя с горы Юта… Шерсть хищника в моих пальцах была светлой, мягкой, как у Сина. Я так давно его не вспоминала. Лживое сердце, должно быть, совсем очерствело в моей груди.

– Широ, – позвал меня Джуро. Я слышала его голос, видела, как он присел рядом, но не могла издать и звука. Не могла пошевелиться.

Убивать оказалось быстро и легко. Так было нужно. Его жизнь или моя. Я сделала всем одолжение, пустив ему кровь. Теперь он был не опасен. Страшный хищник лежал на моих коленях, закрыв глаза и приоткрыв пасть. Совершенно безобидный, не страшнее набитого соломой чучела.

– Широчи, – Джуро протянул руку и коснулся моего плеча.

Ничего. Я ничего не почувствовала. По лицу Хранителя прошла дрожь, его брови сошлись, губы сжались. Он опустился коленями в натекшую с волка кровь и второй рукой тоже зарылся в его шерсть. Кончики наших пальцев соприкоснулись.

– Его дух покинул тело. Смерть хорошая, быстрая. Твоя рука была тверда. Теперь он свободен. Его кости не болят, его живот не ноет от голода. Когда придет время, он вернется в лес новым.

Его ладонь накрыла мою руку, спрятала под собой. Он медленно отвел ее от серой шерсти и теперь едва поглаживал. Я молчала, позволяя ему это, но он трогал осторожно. Мне была приятна его ласка.

Я смотрела на волка и видела труп отца, пронзенный стрелами. Это я выпустила их. Я виновата в его смерти.

Что, если бы я покорно, как мне полагалось, согласилась выйти за Хэджайма? Вдруг ничего этого не было бы. Если бы я не пришла тогда к отцу, то генералу не пришлось бы нас подслушивать и убивать Сина. Я бы спала на мягких футонах и не могла бы даже предположить, что жизнь может быть такой. Я бы не знала, что сделало генерала Зверем. Его бесконтрольная ярость. Его ненависть и гордыня.

– Тебе надо помыться. Пойдем.

Он обнял меня за плечи, поднимая, как если бы я ничего не весила. Ноги затекли от долгого сидения и не слушались меня, спотыкались о каждую травинку, и Джуро пришлось почти тащить меня. Когда мы отошли, я хотела обернуться на дело своих рук, но лис придержал меня за подбородок и повернул лицо к себе. Его глаза лучились сочувствием и пониманием. От этого становилось легче на душе, он посмотрел на меня так еще немного и поцеловал в лоб, как дитя, которому приснился страшный сон.

Я дурочка и ни на чем не учусь, ведь что-то ожило и трепыхнулось в груди. Мне хотелось, чтобы он еще задержался так, губами на моей коже. Слабая дрожь и мурашки прошлись по телу – это из-за него?

Нельзя мне было. Это все неправда: не мое лицо, не мое тело. И Джуро, каким бы красивым, каким бы рассудительным и сильным не был, – он никогда не сможет понять меня. Никогда не примет, если узнает, что я человек и лгала ему все это время.

Я отстранилась.

– Идем, я знаю место, – спокойно сказал он и повел меня по лесу, как незрячую.

Мы шли долго, взбирались вверх. Моя тяжелая от крови одежда липла к коже. В эту часть леса я никогда не ходила и не знала, что здесь. Если честно, Море Деревьев по-прежнему пугало меня. Чего стоила та первая встреча с духом… Хранитель не всегда мог быть рядом со мной, чтобы защищать.

Все чаще вместо стволов деревьев стали попадаться камни, высокие и оплетенные мхом. Над нами зорко парила луна, яркая, она освещала все. Откуда-то плыл туман. Я почувствовала знакомый, чуть неприятный запах и встрепенулась. Неужели…

Джуро показал рукой перед собой. Мы поднялись достаточно высоко, чтобы я с пригорка могла увидеть несколько горячих источников – каменные купели, наполненные белой водой, что испускала этот запах и пар. Боги… Теплая вода! Все тело тут же зачесалось, заныло. И он все это время молчал?! А я, как дурочка, мылась в едва теплой бочке и стирала одежду в ледяной речной воде… Заметив замешательство на моем лице, Джуро улыбнулся.

– Помочь раздеться? – предложил он. Я тут же испуганно повернулась к нему, закрывая грудь.

– Ты что, извращенец? – резко выпалила я.

Его лицо приняло обиженное выражение, он приоткрыл рот и помрачнел. Потом оглянул меня, немного отступил в сторону и вдруг его щеки покраснели.

Он что… смутился?

– Прости. Я… не подумал.

– Что я девушка, а ты мужчина? – уточнила я. Он кивнул, глядя в сторону.

Да уж, Соль. У тебя нет шансов.

– Помочь хотел. Ты как оглушенная была. Теперь вижу, пришла в себя… Не подумал, что могу смутить.

– Все нормально, – чуть расслабилась я.

Конечно, Джуро и не подумал о чем-то таком. К тому времени я уже поняла, что он немного дикий лис. Иногда даже его речь звучала через силу, рваными фразами, словно ему приходилось вспоминать, как это – говорить, что уж говорить про более сложные взаимодействия и какие-то непонятные правила приличия.

– Я принесу одежду. Не сиди слишком долго, – с этими словами Джуро исчез среди темных мшистых камней. Растворился, будто тень.

Я отвернулась и распустила пояс. Горячий источник мерцал из своих глубин, будто дно было выложено зеркалами, отражающими лунный свет. Одежда упала к моим ногам, а обнаженную кожу окутала прохлада. Я поежилась, опуская ступни в горячую воду. Обычно в источник заходят уже чистыми, но у меня не было возможности помыться до этого. Звериная кровь поднималась от моей кожи вверх к поверхности воды темными потоками, напоминающими водоросли. Я протяжно вздохнула и позволила телу стать тяжелым и свободным. Ладони и ступни поднялись вверх, я опустилась на дно горячего источника, и вода закрыла мое лицо до носа, щекоча ноздри запахом серы.

Окунувшись в горячий источник, я почувствовала, как напряжение покидает каждый мускул моего тела. Теплая вода обволакивала меня, словно ласковое прикосновение природы. Хорошо. То, что нужно.

Среди булькающих потоков я не сразу услышала шаги. В тусклом свете воды я увидела Джуро, стоящего у края источника, держащего в руках свежую одежду. Его глаза были опущены, а мое тело – слишком отяжелевшим, чтобы подрываться и прикрываться. Я лишь чуть глубже погрузилась в воду.

– Одежда, – сказал он, кивнув в сторону. – Чувствуешь себя лучше?

Я промычала в ответ, чувствуя, как энергия земли и воды наполняют каждую мою мышцу. Боги, как же хорошо.

– Хорошо. Пока отдыхаешь, приготовлю ужин. – Даже его голос теперь для меня звучал как пение ручья, мягкое и успокаивающее.

– Только не волчатину, – тихо попросила я. Попыталась пошутить? Вряд ли. Я впервые убила живое существо, этого волка. Возможно, сделать из этого шутку было неуместным.

Джуро прищурил глаза, улавливая напряжение в моем голосе. Он кивнул, не выказывая недовольства или раздражения.

– Не волчатину. И не утку. Я найду что-то другое, – ответил он. Я тихо засмеялась.

Он оставил меня в одиночестве, уходя, чтобы развести огонь. Мои веки вновь отяжелели, и я улыбнулась, откидываясь затылком на край каменной чаши. Надо было выбираться из источника, ведь слишком долгое принятие ванн вредит коже. Я поднялась с легким плеском, обтерлась старой одеждой и надела новое кимоно, слишком широкое и длинное. Наверно, оно принадлежало Джуро, было слегка колючим наощупь.

Я услышала, что Джуро тихо вздохнул. Обернувшись, я заметила, что он сидит у костра на некотором расстоянии, а его лицо выражает… восхищение? Заметив, что я смотрю на него, он резко отвернулся, покраснев.