Dante OUR – Алое пламя (страница 12)
– Я вернулся только сегодня утром, – Хен Су сделал шаг вперёд, его лицо было бледным от усталости пути и потрясения от услышанных новостей. – Первым делом хотел зайти к тебе… Как только узнал о Хэ Ин. Друг… – Он запнулся. Что можно сказать? Какие слова способны утешить эту бездну полную горя?
Хен Су видел глаза Данте – те самые серые, всегда такие живые, полные озорства или ярости в бою. Они теперь были пустыми, как выжженная земля, и в то же время полными невообразимой боли.
Он не стал искать пустых утешений. Вместо этого он просто шагнул вперёд и обнял друга. Крепко. Молча. Это был простой и искренний жест. Объятие брата по оружию, по Академии, по жизни.
Данте сначала оцепенел. Его тело, напряжённое до предела яростью и отчаянием, не сразу отреагировало. Потом он ощутил тепло этого объятия, эту немую поддержку, и что-то в нём дрогнуло. Он не плакал. Но его плечи слегка задрожали. Он машинально похлопал Хен Су по спине, не в силах выдавить ни слова благодарности.
– Я… Я не могу пойти с тобой куда-то… Совет запретил. – Начал было Хен Су, отстраняясь, но держа руки на плечах Данте, словно боясь, что тот рухнет. – Но я знаю… Возможно, знаю, кто может помочь. Или хотя бы… Указать направление. Куда идти. Где искать.
Глаза Данте, до этого потухшие, вдруг сверкнули. Как угли, в которые резко дунул ветер. Это была не только радость от неожиданной встречи с другом после долгой разлуки, не только глубокая благодарность за то, что Хен Су – единственный пока – не отвернулся от него в этом кромешном аду.
Это была искра. Искра надежды, которую он сам уже почти растоптал в бессилии. И то, что друг тут же, не теряя времени, предложил конкретный путь, когда он сам чувствовал себя загнанным в тупик… Это было как глоток воздуха для утопающего.
– Говори! – вырвалось у Данте, его пальцы впились в рукава плаща Хен Су. – Кто? Где?
– В Гильдии Алхимиков, – быстро зашептал Хен Су, оглядываясь, хотя вокруг никого не было. – Есть там женщина. Ли Хан. Официально – искательница древних артефактов, и в этом она, говорят, весьма преуспела. Находит то, что другие считают мифами. Но… У неё есть… Хобби. Странное. Опасное. – Его голос стал ещё тише. – Она помешана на изучении Теневого Культа. Фанатично. Я слышал, что несколько лет назад, с ней что-то случилось… Какая-то личная история, трагедия, связанная с Культом или его артефактами. Не вникал в детали. С тех пор она как в воду опущенная в эту тему. Рыщет, ищет любые упоминания, любые реликвии. – Хен Су посмотрел Данте прямо в глаза. – Она может знать, где искать… Где могут быть артефакты. Странные. Древние. Может… Может быть, что-то связанное с пространствами, с разломами… Может, что-то, что поможет в поисках… Хотя бы подсказку даст. Шанс. Это всё, что я знаю. Но это хоть что-то.
На лице Данте, измученном и осунувшемся за эти дни, выступили слёзы. Не рыдания, а тихие, горячие струйки, смывающие часть пепла отчаяния. Он снова обнял друга, уже не машинально, а со всей силой благодарности, что он чувствовал.
– Спасибо, Хен Су! – его голос дрожал, но в нём снова был огонь. Цель. – Спасибо! Я сейчас же… Сейчас же пойду к ней!
Он отстранился, кивнул, и уже не пошёл, а побежал. Ноги, казалось, обрели новую силу от этой крохи надежды. Он пробежал несколько шагов, потом резко обернулся. Хен Су стоял на том же месте, смотря ему вслед, его лицо выражало тревогу и надежду.
– Спасибо, ледышка! – крикнул ему Данте. Старое прозвище, со времён Академии, когда Хен Су славился своим хладнокровием по отношению к другим, пока в его жизни не появились Данте и Хэ Ин.
Он и сейчас довольно нелюдим. Но Данте и Хэ Ин стали для него семьёй. Прозвище прозвучало как пароль в прошлое, когда мир был проще, и не было этой всепоглощающей боли.
Путь до Гильдии Алхимиков, расположенной в более тихом, почти учёном квартале города, действительно занял не больше получаса неспешной ходьбы. Данте преодолел его бегом за считанные минуты, не чувствуя усталости, гонимый адреналином надежды.
Здание Гильдии Алхимиков отличалось от брутальной крепости Охотников. Оно было выше, изящнее, с остроконечными башенками и витражами, но в вечерних сумерках казалось не менее неприступным.
У массивных дубовых ворот, украшенных символами стихий и ретортами, стояли двое стражей. Их облачение было не боевым, а скорее церемониальным, но взгляды – цепкими и настороженными.
Данте, запыхавшийся, подбежал к ним.
– Мне нужно к Ли Хан. Срочно. – выпалил он, ещё не отдышавшись.
Стражи обменялись беглыми взглядами. Старший, мужчина с бесстрастным лицом и седыми висками, шагнул вперёд, преграждая путь.
– Гильдия Алхимиков закрыта для посторонних после заката. Приходите завтра утром, подайте прошение о встрече.
– Но это не может ждать! – Данте попытался протиснуться, но стражи сомкнули ряды. – Я говорю о деле жизни и смерти! Она меня ждёт!
– Никто не предупреждал нас о вашем визите, – ответил второй страж, помоложе, но не менее непреклонный. – Без официального пропуска или предварительной договорённости – входа нет. Таковы правила. Приходите утром.
– Но… – попытался было настаивать Данте, но увидел в их глазах каменную решимость. Бюрократия. Правила. Он чуть не зарычал от бессилия. Драться? Проламываться силой? Это отнимет время, навлечёт проблемы, а Ли Хан может испугаться и отказаться говорить.
Ярость снова кольнула его, но он сдержал её. «Не спеши, дурачок…» Как она бы сказала. Он резко выдохнул, отступил на шаг.
«Ладно», – подумал, глядя на неприступные ворота. – «Не хотите пускать по-хорошему… Сам зайду. Лишь дождусь ночи».
Он растворился в сгущающихся сумерках, как тень, сливаясь с тёмными стенами соседних зданий. Ожидание было пыткой. Каждая минута казалась вечностью. Он видел, как стражи сменились, как в окнах Гильдии погасли последние огни, кроме одного – высоко, в одной из башен. Библиотека? Лаборатория? Он не знал, но интуиция подсказывала – там она. Ли Хан. Его последняя надежда.
Когда луна поднялась достаточно высоко, отбрасывая длинные, острые тени, Данте двинулся. Он обошёл здание, отыскал задний служебный вход, прикрытый, но не запертый намертво. Ошибка охраны – запереть выход лишь на один замок.
Щелчок отмычки – навык, приобретённый не для воровства, а для сотни заданий, где нужно было действовать тихо – и он внутри.
Тихо, как призрак, он скользил по тёмным, пахнущим травами, металлом и чем-то кислым коридорам, ориентируясь по слабому свечению в конце одного из проходов на верхнем этаже. Лестницы, ещё один коридор… И вот он – высокий арочный вход в библиотеку. Дверь была приоткрыта.
Библиотека Гильдии Алхимиков была царством полумрака и древнего знания. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте. Бесконечные ряды стеллажей, доверху забитые фолиантами, свитками, ящиками с непонятными этикетками, уходили вглубь, как каньоны в мире бумаги и чернил.
Воздух был густым, насыщенным – смесью запаха старой, пыльной бумаги, переплетённой кожей, высохших трав, воска горящих свечей и металлически-горьким запахом порошков редких металлов.
Тишина стояла абсолютная, звенящая, нарушаемая лишь редким потрескиванием пламени в нескольких канделябрах и… Шелестом страниц в дальнем конце зала.
Там, за огромным дубовым столом, буквально утопая в горах раскрытых книг и разложенных свитков, сидела Ли Хан. Свечи в тяжёлых подсвечниках освещали её рабочее место неровным, колеблющимся светом, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены, уставленные книгами.
Она была погружена в чтение огромного тома с выцветшим кожаным переплётом и потрескавшимся золотым тиснением на корешке: «Хроники Разломов: Свидетельства и Теории». Рядом лежал другой монументальный труд: «Тени и их Последователи: Ритуалы и Артефакты Культа».
Её тонкие, ловкие пальцы с чернильными пятнами быстро перелистывали страницы, иногда останавливаясь, чтобы сделать пометку в небольшом, потёртом блокноте, лежащим рядом.
Над её головой, в высоком стрельчатом окне, сквозь которое лился серебристый свет полной луны, дрожала сложная паутина. И в центре этой ловушки, отчаянно трепеща тончайшими крыльями, билась бабочка.
Свет луны, проходя сквозь крылья пленницы, отбрасывал на каменную стену рядом со столом Ли Хан огромную, пульсирующую тень – тень бессмысленной борьбы. Ли Хан, казалось, не замечала ни паутины, ни бабочки, ни её зловещей тени. Весь её мир сузился до строк древнего текста.
Она провела пальцем по пожелтевшему пергаменту, шепча про себя:
Она остановилась, её брови сдвинулись в глубокой концентрации.
Ли Хан задумалась на мгновение, её глаза метнулись к дрожащей тени бабочки на стене. Затем она схватила свой блокнот, быстро открыла его на свежей странице и написала размашистым, нервным почерком: