Данте Алигьери – Божественная комедия (страница 82)

Твоих ногтей на целый век достанет, Чтоб унимать чесотки вечный зуд…» ¹³³ «Тебя несчастный грешник не обманет, — Сказала тень. – Латинцы оба мы, И призрак наш здесь плакать вечно станет. ¹³⁶ Но кто ты сам, сошедший в Царство тьмы?» И с ним заговорил учитель снова: «Для человека этого живого ¹³⁹ Я перешел чрез целый ряд преград, Из мрачной бездны в бездну опускался, Чтоб показать ему подземный Ад…» ¹⁴² Едва ответ учителя раздался, Как тень одна отторглась от другой, И каждый грешник, видимо, старался, ¹⁴⁵ Приблизившись, заговорить со мной. Учитель подошел ко мне поближе И мне шепнул, знак сделавши рукой: ¹⁴⁸ «Ты хочешь говорить, так говори же Что хочешь с ними…» Выслушав совет, Я начал речь свою: «Пусть много лет ¹⁵¹ О вас на свете память сохранится И вас не позабудет долго свет! Откуда вы – вы мне должны открыться ¹⁵⁴ И, не стыдясь, начните свой рассказ: Позорное в вертепе наказанье Вас не смущает пусть на этот раз…» ¹⁵⁷ И начала свое повествованье Тень первая: «В Ареццо я рожден. Альберо дал однажды приказанье, ¹⁶⁰ Чтоб на костре я разом был сожжен{168}, — И я сгорел. В Аду же очутился Я не за то, за что был умерщвлен. ¹⁶³ Однажды я с Альберо расшутился, Уверивши его, что я летать По воздуху, как птица, научился. ¹⁶⁶ Но, шутки не умея понимать, Так было смысла здравого в нем мало, Меня глупец решился заставлять, ¹⁶⁹ Чтоб из него крылатого Дедала Я сотворил, но так как я не мог Ему помочь, тогда меня он сжег. ¹⁷² Я муки этой огненной не вынес, Сюда ж меня неумолимый Минос Низверг потом, но за другой порок… ¹⁷⁵ Нет, я попал в кромешный Ад бездонный. Проклятою коростой пораженный, За то, что я алхимик прежде был». ¹⁷⁸ Тогда с поэтом я заговорил: «Едва ли есть народ другой на свете, Столь суетный, как все сиенцы эти. ¹⁸¹ Французы даже суетны не так…» Другая тень тут выразила мненье, Чего не мог я ожидать никак: ¹⁸⁴ «Для Стрикко{169} только сделай исключенье, Который мотовства был страшный враг. Потом отдать ты должен предпочтенье ¹⁸⁷ Никколо{170}. Он за то здесь, что открыл И ввел гвоздику сам в употребленье, Гвоздику, это чудное растенье. ¹⁹⁰ Которое он смело разводил В родном саду{171}, где дорогое семя Во всякое плодиться может время. ¹⁹³ Потом ты исключить еще забыл Веселую ватагу, где когда-то Даньяно{172} расточительный кутил