И я спросил: «Кто из толпы печальной
Всех более прославлен?» И в ответ
103 Он мне: «Узнать здесь об одних похвально;
Но умолчать приличней о других:
Мне их не счесть, а путь лежит мне дальний.
106 Короче: сонм духовных здесь одних,
Людей ученых, славы громозвучной;
Один и тот же грех пятнает их.
109 Там Прискиан с толпою злополучной;
Франциск д’Аккорсо с ним бежит вокруг,
И, если видеть этот суд не скучно,
112 Взгляни: вот он, кого служитель слуг
Переместил от Арно к Баккильону,
Где сокрушил ему хребет недуг.
115 Но кончим; время уж кладет препону
Беседе вашей: вижу я давно,
Что новый дым клубится там по склону.
118 Уж близок строй, где быть мне не должно!
Я об одном прошу: читай Tesoro,
Мой славный труд, где жить мне суждено».
121 Тут, повернув, помчался он так скоро,
Как будто бы в Вероне он бежал,
И мог его сравнить я с тем, который
124 Сорвал сукно, не с тем, кто проиграл.
Песнь XVI
Содержание. Шум Флегетона, свергающегося водопадом в следующий круг, долетает до слуха поэтов. Они приближаются к восьмому кругу. От толпы содомитов, бегущих под огненным дождем, отделяются три тени и, догоняя Данта, умоляют его остановиться. Виргилий повелевает ему исполнить их желания, и тени, прибежав к Данту, схватываются руками, кружатся перед ним и объявляют свои имена. Это три государственные мужи Флоренции: Теггъяио Альдобранди, Иакопо Рустикуччи и Гвидогверра. Данте изъявляет глубокое уважение к ним и к их заслугам отечеству и на вопрос их о состоянии Флоренции выражает сильное негодование на испорченность ее нравов. Тени, похвалив его за пламенную любовь к родине и попросив напомнить о себе живым, поспешно убегают. Поэты идут далее и наконец достигают ужасной бездны. Виргилий бросает в нее вервь,[19] которою был опоясан Данте. Из бездны выплывает страшное чудовище.
1 Уже я был над каменною гранью,
Где водопад, свергаясь в нижний круг,
Подъемлет шум, подобный пчел жужжанью.
4 Тогда три тени, отделившись вдруг
От строя душ, бежавших непрерывно
Под страшным ливнем жесточайших мук,
7 Помчались к нам, подъемля крик призывный:
«Остановись! судя по платью, ты
Идешь из нашей родины противной!»
10 Увы! как страшны были их черты,
Спаленные огнем ужасной нивы!
О том досель смущают дух мечты.
13 Наставник мой услышал их призывы
И, обратясь, сказал: «Повремени!
Для этих душ должны мы быть учтивы.
16 И я сказал бы, если б здесь огни
На зыбь песков так страшно не змеились,
Что лучше б ты так мчался, чем они».
19 Вновь поднялся – лишь мы остановились —
Их прежний клик; когда ж догнали нас,
Как колесо три тени закружились.
22 И как бойцы, на битву обнажась,
Чтоб отразить успешней нападенье,
Один с другого не спускают глаз:
25 Так все, кружась, в меня вперяли зренье
И никогда с движеньем быстрых ног
Не совпадало лиц их направленье.
28 Тут тень одна: «Коль зыбкий сей песок,
Коль образ наш обугленный, увечный,
Презрительным являют наш порок,
31 Склонись, хоть ради нашей славы вечной,
Сказать: кто ты, что смело входишь к нам,
Еще живой, в край муки бесконечной?
34 Вот он, за кем бегу я по пятам,
Теперь нагой, весь черный и убогий,
Едва ль поверишь, как был славен там!
37 Он храбрый внук Гвальдрады, в жизни строгой,
Тот Гвидогверра, что числом побед
И разумом прославился так много. 
