Безумные, ваш род досель блуждает?
Храни ж мое учение в устах.
73 Тот, Чья премудрость миром управляет,
Создавши небо, дал ему вождей,
Для каждой части каждая сияет,
76 Распределяя равный свет лучей.
Так и земному блеску от начала
Он дал вождя, владычицу вещей,
79 Чтоб в род и род, из крови в кровь меняла
Блеск суетный земного бытия
И ваше знание в ничто вменяла.
82 За тем одним сей грозный судия
Готовит честь, другим позор, тревоги,
Скрываяся как под травой змея.
85 Ваш разум ей не пресечет дороги:
Она провидит, правит, судит свет,
Как сферами другие правят боги.
88 В ее пременах перемежки нет;
Необходимость бег ей ускоряет,
За счастьем горе посылая вслед.
91 Её-то на кресте и распинает
Ваш смертный род, безумьем одержим,
И в слепоте благую проклинает.
94 Она ж не внемлет жалобам людским:
Блаженная, как первые творенья,
Вращает в славе шаром роковым.
97 Теперь сойдем в круг бо́льшого мученья?
Хор звезд, всходивших в час, как мы пошли,
Склоняется: пойдем без замедленья».
100 Мы пересе́кли этот круг и шли
К другому брегу, где поток тлетворный
Бежал, кипя и роя грудь земли
103 Волною больше мутною, чем черной,
И по теченью мертвого ручья
С трудом мы вниз сошли дорогой горной.
106 В болото Стикс вливалася струя
Печальных вод, свергавшихся с стремнины
В зловредные и мрачные края.
109 И я, взглянув на грязные пучины,
Увидел в них несметные полки
Теней нагих и гневных от кручины.
И я, взглянув на грязные пучины,
Увидел в них несметные полки
Теней нагих и гневных от кручины
112 Ногами, грудью, головой с тоски
Они дрались, не только что руками,
Зубами грызли плоть в куски, в куски.
115 И вождь: «Мой сын, стоишь ты пред тенями,
Которых гнев привел в такой раздор,
И верь ты мне, что даже под волнами
118 Вздыхает их неистовый собор
И пузыри вздувает в сей трясине,
Как зришь везде, куда направишь взор.
121 Прислушайся, как во́пият в адской тине:
“Мы были злы в веселой жизни той,
Тая в себе дым медленный, и ныне
124 Томимся здесь под тиною густой!» —
Так в их гортанях клокотали клики,
Захлебываясь черною водой.
127 Меж озером и брегом круг великий
Мы описали, с горестью сердец
Смотря на грешных, издававших крики,
130 Пока достигли башни наконец.
Песнь VIII
